Все на своих местах - Дана Андерс

— Небо сейчас совсем не то, — приговаривал дед.

— Почему не то? — спросила я.

— Вот раньше оно было другое совсем. Цвет не тот. И воздух был другой. И люди тоже.

Мы прошли мимо дуба. Листва уже давно облетела. Необъятный темный ствол, множество веток образовывали огромный шар, почти правильной формы.

— Этот дуб — мой ровесник, — гордо сказал дед, доставая камеру, чтобы сделать очередной кадр.

— Он старше, — спросил папа. — Ему точно больше ста лет.

— А мне сколько? — удивленно спросил дед. — Посчитай.

— Семьдесят пять.

Мы прошли вдоль пруда. К этому времени небо стало светлее, но солнце светило не в полную силу. На этом пруду было уже намного больше людей. Я часто оборачивалась и приглядывалась к ним. В какой-то момент мне показалось, что я снова увидела ту девушку из леса. Она то появлялась, то исчезала. Мне казалось, я немного схожу с ума. И чего я так много о ней думаю.

Перешли через Алтуфьевское шоссе, прошли мимо пустой остановки троллейбусов и спустились вниз, где продолжался лес. Справа в небольшом овраге, в густых зарослях текла мелкая речка, больше похожая на ручей. На другую сторону можно перейти по деревянному мосту. Там находилось кладбище, где похоронены дед с бабушкой — в моем времени. Сейчас там только отец деда.

— Знаешь, как называется речка? — спросил дед.

— У нее есть название?

— Конечно! И в карте написано. Это речка Самотёка. А знаешь, сколько лет этому кладбищу?

— Сколько?

— Больше пятисот!

Дед был из тех людей, кому нравилось ходить на кладбища, но в этот раз мы туда не пошли. Совсем недалеко гудели линии электропередач и МКАД. Слева в кустах находились старые бетонные конструкции, похожие на колодцы, и трубы. А прямо — шла дорога через лес, по течению реки. Если идти по ней прямо, никуда не сворачивая, можно выйти к остановке автобуса напротив заброшенного кинотеатра «Будапешт». Можно дойти за час, если быстрым шагом. Если не сильно спешить, то можно успеть за полтора часа.

Мы снова зашли в лес и пошли прямо по дороге. Зимнее солнце уже сильнее пробивалось сквозь голые ветки. В некоторых местах лежал подтаявший снег. Овраг слева стал более крутым. Внизу блестела река.

Каждые полчаса я звонила маме с бабушкой и говорила, что у нас все хорошо, и чтобы они не волновались.

— Володь, придем домой, я тебе кое-что покажу, — говорил дед. — Ты только Лене не говори. И ты, Насть, не говори маме.

— Ты про вечный двигатель? — тихо спросила я.

— Да, у меня есть к тебе вопросы

— Посмотрим, Юрь Иваныч. Но скорее всего, это невозможно. Вечные двигатели — это даже не фантастика. Они противоречат основным законам физики.

— Нет, я тебе покажу свою машину, и ты увидишь, что это другое.

Папа и дед снова спросили. А я уже знала, что дед так и не отказался от своих идей. Он верил, что нашел метеорит. Верил, что создал вечный двигатель из магнитов. Одно время боялся даже, что его идею украдут. Разбирая ее вещи на балконе через несколько лет, мы найдем большую пачку листов с текстом и чертежами. Дед описывал свое изобретение и собирался отправить разработку в патентное бюро, но в последние годы, когда здоровье сильно ухудшилось, забыл об этом.

Через час мы вышли из леса на окраине Москвы. Справа был очередной полузаросший пруд, окруженный деревьями. Слева — река образовывала небольшую заводь с деревянной плотиной, а после исчезала в трубе под землёй. Маршрут занял четыре с половиной часа. Я почти не чувствовала усталости. Дед фоткал плотину и выглядел довольным. Папа курил и улыбался. Я снова позвонила маме сказать, что мы будем дома через двадцать минут.

Дома ждал горячий обед и бутылка коньяка, чтобы согреться и не простыть. В комнате работал телевизор, был накрыт небольшой стол. Дед тут же открыл бутылку коньяка и понюхал. Налил в две рюмки. Себе и папе.

— Давай, Володь, пока никто не видит.

Я вышла из-за стола, взяла фотокамеру деда и забралась в кресло. После долгой прогулки и обеда меня привычно тянуло в сон. Я включила камеру, чтобы просмотреть снятые за день фотографии. Там были насыпь с дверью, лес, деревья, пруды, дома, огромный дуб, несколько фото с папой, шоссе, пара фоток со мной, церковь у пруда в Алтуфьево, разные птицы, плотина реки… Я просмотрела все и вернулась в начало маршрута. Первое озеро, там, где упал метеорит. Я точно помнила, что дед обратил внимание на ту девушку на берегу, и даже несколько раз сфоткал ее издалека.

Я нашла эти кадры. На них было темное спокойное озеро и голый серый лес, но той девушки на них не было. Может быть, он просто удалил эти кадры? Но тогда это можно было увидеть по номерам кадров, их бы просто не было. Я посмотрела по номерам, все на месте, да и дед никогда не удалял неудачные кадры. Оставлял все. Но как такое возможно? Девушка точно была. Но ее как будто удалили с фотографии. Неужели нам это показалось?

Ночью я сравнивала две карты. Карту из книги деда и современную электронную карту в интернете. Сначала я немного запуталась. Маршрут начинался у озера, которое образовалось от падения метеорита. На современной карте в этом месте было изображено три небольших водоема — верхний и средний лианозовские пруды и переходное болото, так было написано в карте. Куда именно упал метеорит? Судя по отметкам на карте, это место между верхним и средним прудом.

Накануне Вика сказала, что простыла, поэтому идти по карте придется мне одной. Я собралась заранее с вечера. Положила метеорит в пакет, а потом в рюкзак. Сохранила телефоне карту. Место было мне знакомо, но карта никогда не помешает.

Из дома вышла пораньше, около десяти, чтобы успеть пройти, пока светло. В двадцатых числах декабря темнеет уже после трех часов дня. На автобусе 601 доехала до Лианозовского парка и решила пройти сквозь него. Было пасмурно. Снег выпадал и быстро таял.