Вниз, к звёздам. Том I - Нюта Либра
– Как же можно так спать? Если бы дом развалился, она бы даже не заметила.
Не сказать, чтобы и Армандо обезумел от радости, когда ему показали дочурку. Но тем не менее, он не отказался брать её на руки, а с удовольствием нянчился с девчушкой целыми ночами. Пит назвал малютку длинным, поистине испанским именем – Каролина-Алондра-Леокадия. Его последнее составляющее рэпер надумал присоединять в последний момент, когда наткнулся на запрятанные в кабинете письма, отправленные матерью. Он тосковал без этой женщины, хотел встретиться с ней, вновь прижаться к её груди, но гордость, обида и горечь мешали ему сделать первый шаг к примирению.
Аня с трудом отходила от послеродового сна. Она превратилась в амёбу, лёжа в постели без движений и отказываясь от нормальной пищи. Всё, что она могла проглотить, был фруктовый сок, вода с лаймом и шоколад. От остального её выворачивало наизнанку при одном упоминании. Поскольку девушка отказывалась подниматься, Мисс Бэнкс, неожиданно из злобной мегеры превратившаяся в заботливую тётушку, периодически проветривала спальню. Так продолжалось целую неделю. Кожа Ани отбелилась до прозрачно-молочного, вокруг глаз выступили мрачные круги, пухлые щёки стали впалыми, а пальцы исхудали. Миссис Уортингтон, изредка заглядывавшая в опочивальню сеньоры Паскуаль, насторожилась, когда заметила подобные изменения. После её строгих заверений и наставлений Аня покинула постель и потихоньку начала приходить в себя, как только её вывели на десятиминутную прогулку. Постепенно время пребывания на улице увеличивалось. Свежий воздух оказывал благотворное влияние на организм девушки, и розовые оттенки снова окрасили её побелевшую кожу.
С приходом ноября здоровье Ани нормализовалось, и она тут же поспешила оформить все документы для подачи на развод. Затем девушка решилась наконец увидеть дочку. Малышка меньше чем за месяц успела набрать пятьсот грамм, и её конечности округлились. Аню поразило, насколько сильно девочка походила на неё. Крошечные глазки имели тот же азиатский разрез, их разделял кукольный курносый нос, что и у мамы. Каролине передалась даже её родинка за правым ухом. А ещё девочка взяла у матери спокойный и миролюбивый темперамент: она почти всё время молчала и внимательно наблюдала за кривляньями старших возле своей кроватки.
На следующий день Аня зашла в социальные сети после длительного перерыва и тут же обнаружила сведения о том, что ровно в пять часов вечера на пляже Санта-Моника состоится свадебная церемония Джеймса Мэлегера и Сэм Раттиман. Девушка пятнадцать раз перечитала написанное, чтобы убедиться, что её сон давным-давно закончился. Аню, естественно, и не подумали позвать на мероприятие. Что ж, девушка вполне обходилась и без приглашений. Поэтому, собравшись на скорую руку и облачившись в короткое серое платье со стразами, она отправилась в пункт назначения.
Всю территорию пляжа огородили и выставили по три человека у каждой сторожевой будки. Свадьба проходила в стиле фантазийного мира «Игры престолов». По периметру расставили шатры с выдуманными знамёнами, символизировавшими семью каждого из приглашённых. Рядом красовались длинные деревянные столы и придвинутые к ним стулья с высокими спинками. На столах блистала позолоченная посуда и подсвечники, стилизованные под Средневековье. В центральном шатре разместились одетые в лохмотья скоморохов музыканты и перебирали струны лютен, кифар и виолончелей, ударяли в тамбурины и дудели в гобой. Все гости нацепили наряды, так или иначе напоминавшие одежду, которую носили герои сериала. Но всё внимание уделялось костюмам жениха и невесты. Они въезжали на пляж, устроившись на спинах гнедых скакунов под восторженные аплодисменты собравшихся. Невеста была облачена в лёгкое платье лазурного цвета с узорами из золотистых листочков. Образу придавали изюминку орнаментальные золочёные элементы на плечах, широкий металлический пояс с длинными подвесками и причёска, состоящая из одной косы и небрежно завитыми распущенными локонами. Точно такой же образ примеряла Дейенерис Таргариен, прогуливаясь по Кварту.
Жених облачился в золотистый кафтан с ромбовидными изумрудными застёжками и такого же цвета рисунком поверх дорогого материала. Его полы прикрывали золотистую ткань штанов. Сапоги из позолоченной кожи доставали почти до колен. Зелёно-золотистая гамма всего наряда прекрасно подчёркивала лиственно-дубовый цвет глаз и выгодно оттеняла загорелую кожу. Каштановую шевелюру баловала небольшая корона, походившая на ножны скреплённых по кругу мечей с выглядывавшей в центре волчьей головой. Глаза волка также сияли зелёным светом.
Пара проехала по деревянному мостику, ведущему к окружённому мятежными волнами океана алтарю, который представлял собой шатёр молочного цвета с гирляндами из розово-голубых лилий. За молодожёнами следовали подружки невесты в платьях из нежно-голубого шифона а-ля Миссандея и друзья жениха, в числе которых был Логан Харрисон, примеривший лик знатного жителя Миэрина. Остальные гости, включая многочисленных родственников молодожёнов, разместились на плотах, сумасбродно дрейфовавших поодаль свадебного шатра. Среди гостей были и едва скрывавшая слёзы счастья Сара Мэлегер, мать жениха, не выпускавший из рук бутылку бренди Дэвид Мэлегер, отец семейства, знаменитый спринтер Калифорнийского побережья и по совместительству самый старший ребёнок в семье – Эдвин, его миловидная и слегка зажатая супруга по имени Дороти с пятилетним сыночком Брайаном, второй по старшинству Брюс с густой бородой, нижняя часть которой уж больно походила на хвост утки, и самый младший из четырёх братьев – пятнадцатилетний мальчишка Флойд с горящими любопытством карими глазами. К основным членам семейства Мэлегер присоединились и два старших брата Дэвида с жёнами и четырьмя детьми, а также младшая сестра Сары – незамужняя дева, тайком запивавшая антидепрессанты бокалами красного вина. Семья невесты была не столь многочисленна. Среди её представителей на глаза попалась Лия Раттиман, низенькая, почти неприметная женщина лет пятидесяти, которая являлась матерью новобрачной. Рядом с ней стояли три старшие дочери: Линна, Эмбер и Грейс, которые украдкой бросали на сияющую от счастья сестру презрительные и недоброжелательные взгляды. Отец девушки, Кельвин Раттиман, не присутствовал на торжестве, поскольку уже третий год лечился от наркозависимости в частной клинике.
Аня стояла у ограждений и затаив дыхание следила за пышной церемонией бракосочетания. Она не ревновала Джеймса к его невесте и не злилась на обоих за их решение. Девушка просто испытывала неимоверные мучения, по сравнению с которыми недавние роды казались слабыми коликами в боку. Чувство, которое съедало Аню было чем-то большим, чем простая