Куда ты денешься? - Натаэль Зика
Она быстро переоделась, стараясь не думать о том, где сейчас её муж и чем он занят, и вышла в прихожую. Полина Григорьевна закрыла дом, оставила ключ в цветочном горшке справа от двери, и, подхватив свой чемодан, кивнула Алёне:
— Пойдём, дочка.
Они вышли из дома, и новая знакомая уверенно повернула к остановке. Дорога до автовокзала заняла почти полчаса — как оказалось, он находился на другом конце города.
Оказавшись на месте, Алёна невольно напряглась и окинула взглядом привокзальную площадь, вглядываясь в припаркованные машины и маячившие у входа мужские фигуры.
«А что, если Герман одумался, вернулся и меня ищет?»
Сердце пропустило удар, но знакомого тёмно-синего BMW нигде не было видно, как и самого мужа. А вокзал жил своей привычной жизнью — кто-то спешил сесть в автобус, кто-то, наоборот, только приехал, и никому не было до неё дела.
Полина Григорьевна купила билеты, и они заняли места в салоне жёлтого междугороднего автобуса, который шёл через Заозёрск транзитом.
Алёна села у окна, прижалась лбом к холодному стеклу и смотрела, как город медленно уплывает назад — с каждым метром всё дальше, всё безвозвратнее.
Через несколько километров потянулись поля, перелески и небольшие деревянные дома, а за ними — люди, идущие по своим делам, собаки, бегающие вдоль дорог.
— Расскажите про Заозёрск, я ведь ничего о нём не знаю, попросила она новую знакомую.
— Небольшой городок, — ответила Полина Григорьевна. — Тысяч пятнадцать населения, две школы, больница, пара магазинов, аптека, библиотека. Тихий, спокойный, без суеты. Здесь все друг друга знают, но никто не лезет в чужую жизнь. Хорошее место, чтобы начать сначала.
Через пять часов автобус остановился на небольшой площади, обсаженной старыми тополями.
— Приехали, — сказала Полина, подхватывая сумку. — Добро пожаловать в Заозёрск.
Город был именно таким, как она представляла, слушая рассказ Полины Григорьевны — тихий, чистый, с невысокими домами и с достаточно широкими улицами. Воздух здесь был более прозрачным и свежим, без привычной городской пыли и запаха бензина.
Алёна глубоко вдохнула, чувствуя, как этот воздух наполняет её лёгкие, и впервые за последние сутки улыбнулась.
Они прошли несколько кварталов, пока не остановились у небольшого деревянного дома с резными наличниками и большим палисадником.
— Вот здесь я и живу, — сказала Полина Григорьевна, открывая калитку. — Я хочу, чтобы ты знала: тут тебя никто не тронет, здесь ты в полной безопасности. Проходи, сейчас мы с тобой что-нибудь приготовим, наедимся и будем отдыхать. А завтра сходим в поликлинику — я познакомлю тебя с главным врачом. И, если хочешь, покажу тебе Заозёрск.
Глава 5
Уже на следующее утро Полина Григорьевна разбудила Алёну, когда за окном ещё только начинало светать:
— Вставай, дочка. Я договорилась с Михаилом Андреевичем, он нас ждёт.
Алёна открыла глаза, чувствуя необычную лёгкость — сон был глубоким, словно она провалилась в чёрную яму и вынырнула только под утро. Она приподнялась на локте, провела ладонью по лицу и села, оглядываясь — старое резное зеркало у окна, тумбочка с лампой под зелёным абажуром, вышитая дорожка на комоде. Простые, незатейливые и несколько потрёпанные жизнью вещи создавали уют и чем-то напоминали ей родительский дом.
Мысли Алёны невольно перенеслись в детство — в Глухов, где по утрам пахло свежим хлебом из пекарни за углом, а дворовые собаки провожали её до школы. Родительская квартира на втором этаже старой пятиэтажки, в которой по вечерам витал запах маминых пирогов и папиного табака, стояла сейчас пустой.
Следом пришла новая мысль: а что, если плюнуть на всё и уехать в город детства? Там хотя бы стены родные, и соседи ещё помнят её девчонкой с косичками.
Но Алёна сразу же сама себя одёрнула — уехать-то можно, и жить там есть где. А дальше-то что?
В Глухове работы почти нет, единственное местное предприятие закрылось ещё до её отъезда. Именно поэтому квартира так и стоит пустая — нет спроса. Кому нужна двушка в забытой богом дыре?
Уехать в Глухов — это признать поражение и поставить на своей жизни крест.
Так что она вздохнула и мысленно закрыла дверь в прошлое, оставляя его там, где ему и место — в её памяти, где мама с папой живы, а мир добрый и понятный.
Девушка быстро умылась и вынужденно натянула те же самые джинсы — ну не в леггинсах же идти на собеседование!
Собирая ей сумку, Герман то ли случайно, то ли специально выбрал вещи, которые совершенно не сочетались друг с другом и мало подходили для этого времени года. Набор, в котором не было ни логики, ни практичности, будто он хотел доставить жене максимум неудобств.
Полина Григорьевна уже ждала её за накрытым столом: чай, нарезанный хлеб, сыр и масло.
Когда они поели, хозяйка поднялась, открыла ящик старого буфета и достала небольшой, видавший виды смартфон в поцарапанном корпусе.
— Держи, Алёнушка, — сказала она буднично, словно речь шла о чашке чая. — Мой старый, я пару месяцев назад новый купила, а этот без дела лежит. Вот зарядка к нему, а симка уже стоит, интернет работает. Сможешь и Госуслуги открыть, и прежние свои номера перенести в него. А то как же в наше время и без телефона?
Алёна взяла гаджет, провела пальцем по экрану, и внутри что-то дрогнуло — не от устройства, а от того, что эта почти чужая ей женщина, подумала даже о такой мелочи.
— Спасибо, — сказала она севшим голосом. — Я обязательно всё вам верну!
— Не переживай так, я не последнее отдаю, — улыбнулась та.
Алёна ввела пароль — хорошо, что память не подвела! — вошла в облачное хранилище, и через несколько минут все её контакты, заметки и файлы уже загружались на новый телефон. Это простое действие — восстановить связь с миром, который она считала потерянным — почему-то успокоило её больше, чем все разговоры о будущем.
Закончив с настройками, Алёна положила смартфон в карман джинсов и поднялась.
— Я готова.
Заозёрск уже начинал просыпаться: хлопали калитки, где-то лаяла собака, из открытых окон доносился запах жареной колбасы и яичницы. Город жил своей неторопливой жизнью, и Алёна, шагая рядом с Полиной Григорьевной, вдруг почувствовала, что ей становится легче дышать.
Когда Герман выбрасывал её из дома, он, наверное, думал, что через непродолжительное время жена приползёт к нему, сломанная и униженная. Или просто хотел показать, что без него она — пустое место и никогда ничего не добьётся.
Но она не сломалась