Куда ты денешься? - Натаэль Зика
— Конечно, — ответила Алёна, чувствуя, как по лицу расплывается улыбка. — Курица с картофелем и салат из капусты и моркови. К пяти вечера всё будет готово.
Она положила трубку и на мгновение замерла, глядя на телефон. Но тут же мысли переключились на завтрашний день.
Москва.
Клиника.
И главное — квартира, где остались её документы и вещи.
Ключей у неё нет, но что-то подсказывало, что даже будь они у неё, это ничуть бы ей не помогло. Раз Герман так решительно вышвырнул жену из своей жизни, он наверняка и доступ в жильё перекрыл. И сейчас без его ведома и разрешения ей в дом не попасть.
«Придётся звонить, — подумала она с тоской. — Никаких лишних вопросов, никаких слёз, коротко и по существу — я хочу забрать свои вещи и документы. Не отдать их он не имеет права».
И тут же сама себе возразила: «Выгонять меня на улицу в одном халате и тапочках он тоже не имел права. Тем не менее, Геру это не остановило».
Вздохнув — совсем избежать общения с бывшим мужем — увы! — не получится, девушка решила, что сначала уволится, получит расчёт и трудовую, а уже потом наберёт Германа.
Ужин получился на славу! Женщины отдали ему дань, а потом Полина проводила девушку к автобусу.
Снова оказавшись на автовокзале Славнограда, Алёна невольно огляделась: в каком бы тогда шоке она ни была, картинка того вечера намертво впечаталась в память. И сейчас она отмечала знакомые детали: тот же козырёк, скамейка и даже запах мокрого асфальта после недавнего дождя. Сердце сжалось, но она заставила себя отвернуться и не смотреть в ту сторону, где тогда остановилась машина Германа.
В этот момент к ней подошёл Виктор.
— Хорошо добралась? — спросил он, забирая у неё сумку. — Пойдём, я не стал въезжать, припарковался за будкой.
Алёна благодарно кивнула и поспешно отогнала воспоминания, позволяя себе просто идти за ним. И чувствуя, как это место постепенно перестаёт быть для неё синонимом предательства и боли.
Несмотря на тёплый приём и мягкую постель, спала она плохо и отправилась на станцию сразу, как только гостеприимные хозяева отправились на работу.
Электричка до Москвы шла чуть больше часа.
Алёна смотрела в окно на проплывающие за стеклом пригороды, на мокрые крыши и серые многоэтажки, и не могла отделаться от ощущения, что едет в прошлое. И не могла не думать, что будет, если в клинике Штерна её ждёт встреча не только с начальством, но и с почти бывшим мужем?
Старшая медсестра наверняка ещё вчера сообщила Александру Николаевичу, что пропажа объявилась и желает разорвать трудовой договор. А может быть, владелец «Дента-Люкс» уже уволил её задним числом — за прогулы? В любом случае, он вполне мог поделиться новостями с Германом. И тогда визит в клинику может оказаться тяжелее, чем она надеется.
Но отступать было некуда.
Дверь «Дента-Люкс» открылась с тем же знакомым звонком, который она слышала сотни раз. Алёна вошла в холл и на мгновение остановилась — всё было точно так же, как и раньше: стойка регистрации, запах дезинфекции и кофе, который всегда варили в маленькой комнатке для персонала.
Секретарша, сидящая за стойкой, подняла глаза и, узнав Алёну, коротко кивнула:
— Проходи, Александр Николаевич ждёт.
Алёна задержала дыхание и шагнула к двери кабинета. Штерн сидел за столом, как всегда, прямой и сосредоточенный, и когда он поднял глаза, Алёна не увидела ни тепла, ни участия.
— Алёна Сергеевна, наконец-то вы почтили нас своим присутствием! — хмыкнул он. — Непростительная необязательность, вы не находите? Впрочем, мне сообщили, что вы хотите уволиться, и я, разумеется, не возражаю. Нам не нужны настолько безответственные сотрудники!
— Простите, так получилось, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я не собиралась подводить, но из-за стечения обстоятельств некоторое время у меня не было доступа к телефону. А теперь я уезжаю из Москвы и не смогу здесь работать. Где мне написать заявление на увольнение?
Александр Николаевич протянул ей лист бумаги и ручку.
— Пишите «по собственному желанию», — буркнул он. — Хотя я мог бы уволить вас за прогулы или по статье за нарушение трудовой дисциплины.
Она написала и молча положила лист перед Штерном. Тот взял его, пробежал глазами и, не поднимая головы, поставил размашистую подпись. Затем отодвинул бумагу в сторону и холодно произнёс:
— Трудовую и расчёт получите в отделе кадров. Можете быть свободны.
Алёна тихо поблагодарила и уже взялась за ручку двери, когда её остановил голос Александра Николаевича:
— Удивляюсь я вам, женщинам. Чего тебе не хватало? Уверена, что твой новый будет носить тебя на руках, как Герман?
Она только растерянно хлопала ресницами, совершенно не понимая сути претензий.
— Иди, Алёна, видеть тебя не могу! — бросил Штерн. — Надеюсь, что мы больше никогда и нигде не пересечёмся.
Вместо боли внутри вспыхнула глухая, холодная злость, и она молча вышла из кабинета. Ей хотелось ответить, но она не позволила себе этого сделать. Зачем? Ведь её слова уже ничего не изменят…
Возле отдела кадров ей пришлось подождать, и эти полчаса тянулись бесконечно.
Бывшие коллеги сновали мимо — у всех внезапно нашлись дела именно на этом отрезке коридора. Одни коротко ей кивали, другие пытались расспрашивать, третьи и вовсе обливали презрением.
И постепенно до Алёны начало доходить — все здесь уверены, что это она бросила мужа и ушла к другому!
От несправедливости защипало в носу, но она заставила себя сдержать слёзы. Не имело смысла оправдываться, если ей уже вынесли приговор.
«Я ни в чём не виновата, — пронеслось в голове. — Видимо, Герман придумал эту версию, чтобы переложить свою вину на меня. Лицемер и трус! Пусть думают что хотят, мне с ними детей не крестить…»
Она сжала в руке конверт с деньгами и, собрав остатки достоинства, вежливо попрощалась и вышла на улицу.
Глава 6
Алёна вышла из клиники, сжимая в руке конверт с расчётом, и на мгновение остановилась на тротуаре, чувствуя, как солнце припекает лицо, а ветер играет с волосами. Москва жила своей привычной жизнью — машины, люди, гул, суета. И она стояла посреди всего этого, будто пришелец из другой реальности, которому здесь просто не было места.
«Надо выпить кофе, — подумала она, чувствуя, как в желудке противно сосёт. — А ещё что-нибудь съесть и продумать, что и как говорить Гере».
Она зашла в первое попавшееся кафе на углу — небольшое, почти пустое, с запахом свежей выпечки. Села у окна, заказала чашку кофе