Павшая святыня - Мила Кейн

— Переоденься в свою одежду и возвращайся в комнату, чтобы восстановиться после терапии.

Я встала, бедра горели огнем. Он что, прорвал кожу? Ощущения были именно такими.

На негнущихся ногах подошла к ширме и спряталась за ней.

Но вместо того чтобы переодеться, прильнула к маленькому отверстию в резном дереве и стала наблюдать за отцом Лучиано, пока он разговаривал с Павлом.

Значит, дьявол и правда был самым прекрасным ангелом из всех. Кто бы мог подумать?

Словно Лучиано мог меня видеть, он поднял взгляд на ширму, прямо на меня, и я присела, чувствуя, как колотится сердце.

— Наша работа здесь по-настоящему революционна. Общество не заботится о тех, кто страдает от греха. А их семьи — заботятся. При правильной терапии эти пациенты когда-нибудь смогут вернуться к нормальной жизни. Директор верит в силу святости и науки, работающих рука об руку. Нам выпала честь иметь его своим покровителем.

— И это официальное научно-исследовательское подразделение Церкви? — спросил я у отца Бенедикта, одного из самых влиятельных священнослужителей в «Святой Обители». Конечно, я знал, что это не так. Проект был неофициальным, личной прихотью сильных мира сего. Осколком темного прошлого.

Он запнулся, и я почувствовал, как его мозг лихорадочно подбирает слова.

— Что сказал Кристоф? — наконец спросил он.

Ах да, Кристоф, мой «входной билет» в «Святую Обитель», человек, который сделал мне фальшивые документы, написал рекомендательное письмо и поручился за меня. Отец Бенедикт понятия не имел, что его коллега лежит мертвым в реке примерно в десяти милях отсюда. Всё, что знали он и остальные верха Обители — что компания, финансирующая «Святую Обитель», присылает нового старшего менеджера на стажировку. Меня. Это должен был быть человек по имени Кристоф, а теперь он был просто «неизвестным» в каком-то морге Турина.

— Я не задавал Кристофу этот вопрос, так как не был уверен, насколько он знаком с проектом. Но я полагаю, эта работа санкционирована Церковью, верно?

— Не совсем. Учитывая деликатный характер работы, мы не можем позволить себе сделать ее достоянием общественности; вы же понимаете.

— Да, конечно, я всё прекрасно понимаю.

Ебанутые старые извращенцы, охотящиеся на беззащитных невинных, — история столь же древняя, как сам мир. Да, я прекрасно понимал, что здесь происходит. К моему счастью, у меня здесь было дело, и как только оно будет сделано, я исчезну. От этого места у меня мурашки бегали по коже, а для такого человека, как я, это кое-что значило.

Отец Бенедикт пожелал мне спокойной ночи, пригласил завтра на другой сеанс и наконец оставил в покое.

С тяжелым вздохом я сорвал гребаный собачий ошейник, который душил меня весь день, и бросил его на кровать. Следом полетела ряса. Ткань душила. Она присоединилась к остальным деталям моей маскировки на покрывале. Из всех маскировок, которые я примерял, чтобы подобраться к важным, тщательно скрывающимся целям, эта была худшей.

Комната, в которую меня поселили, находилась в подвале, и в ней не было ни одного окна. Каменные стены, вместо нормального освещения — свечи. Обстановка была спартанской, как и следовало ожидать: односпальный матрас на простом деревянном каркасе, стол и стул, где можно заниматься изучением Библии.

Честно говоря, довольно мрачно, но я спал и в гораздо худших местах.

Я сел, выудил из кармана сигарету, закурил и глубоко затянулся. Сигарета мне была нужна как никогда после всей той херни, что я увидел в «Святой Обители».

Всех тех извращенцев, прикрывающихся именем Бога, практикующих мерзкую терапию и считающих себя святыми.

Я пожалел, что в этой простой келье нет душа: мне нужно было смыть с себя грязь этого дня. Не с пациентов. Нет, этих бедняг оставалось только пожалеть. Это была грязь тех, кто обладал властью.

Что ж, скоро у чудовища станет на одну голову меньше, и пациентам больше не придётся иметь с ней дело.

Я достал из сумки свое досье и раскрыл его.

Михаил Варгас. Теперь отец Михаил Варгас, второй по значимости человек в «Святой Обители». По всей видимости, молодость он провел весьма бурно. Почему кто-то из его прошлого заказал его, я понятия не имел. Я не спрашивал «почему». Я делал свою работу и получал деньги.

Мне было семнадцать, когда я нашел свое призвание.

— Alora, bravo, Edoardo! — Моя учительница математики в старшей школе, миссис Васко, была из тех женщин, что считали, будто веселая улыбка и несколько восторженных хлопков могут разрядить обстановку в классе, полном малолетних преступников. Она часто пыталась вовлечь детей в моем классе в некое подобие учебы, но никогда не преуспевала. К счастью, она больше не пыталась приносить свою «указку духа» после того, как кто-то пырнул ее ею.

— Эдуардо хочет стать врачом — это потрясающе! — восторгалась она. Она обвела класс взглядом и тепло улыбнулась. — Итак, у нас здесь есть всё необходимое. От детективов до врачей и поваров! Вы, дети, — наше будущее, и не позволяйте никому говорить обратное.

Было поистине удивительно, как ей удавалось произносить такие откровенно лживые утверждения с невозмутимым лицом.

— Итак, мы всех охватили? — размышляла она, пересчитывая имена в своем списке, а потом, казалось, запнулась. — О, остался один.

Её взгляд медленно скользнул по комнате и остановился на мне. Я сидел в дальнем углу, среди пустых стульев — на ничейной территории, куда никто не решался заходить. Даже в школе для трудных детей никто не хотел сидеть рядом со мной.

— Остался только ты, Массимо. Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

Моя парта была изрешечена следами от ножа, оставленными на блестящем дереве. Что я мог сказать? Я всегда был беспокойным. Я крутил между пальцами в шрамах небольшой нож, который всегда носил с собой, и использовал его тупую сторону, чтобы почесать шею. Она конфисковала его однажды, но после того, как я выплеснул свою нерастраченную энергию, избив одного из одноклассников, больше этой ошибки не совершала.

— Не знаю, синьора Васко, может, у вас есть для меня предложение?

Я одарил ее ленивой ухмылкой, отчего ее плечи лишь выше поднялись к ушам.

— Что-то, что особенно подходит моим талантам... то, в чем я мог бы преуспеть, — добавил я.

— Мафиози.

— Убийца.

Смешки в классе заставили меня рассмеяться. Я огляделся, но никто не осмелился встретиться со мной взглядом.

— Довольно! — рявкнула миссис Васко, ее позитивный, солнечный настрой на мгновение угас.

Тот самый момент, когда маска сползла, и я увидел, как дорого ей стоит каждый день стоять перед