Бизнес, любовь и много чего ещё - Одри Роуз

Нет, конечно же, я не влюбилась. Нет. Нет. Нет.

Я просто хочу отстоять свою гордость перед ним. И я обязательно сделаю это. Пусть только попробует опять подкатить! Состроив самое сучье лицо в мире, я холодно брошу ему прямо в лицо: «Мистер Уайлдер, у нас с вами ничего не будет. А если вы продолжите приставать, я вынуждена буду сообщить об этом в комиссию по обеспечению равноправия работников. Или даже сразу обращусь в офис генерального прокурора штата».

Или: «Я здесь для того, чтобы работать и совершенствоваться, а для чего здесь вы, Кларк Уайлдер? Если вы внимательно слушали мой отчет вчера, то знаете, что прошлый месяц был далеко не лучшим для компании».

А еще так: «Знаете, мне представили вас как настоящего специалиста в вашей сфере и как человека, полностью отдающего себя делу. Неприятно признавать, но слухи выставляли вас в куда лучшем свете».

И так: «Вы спите со своими молодыми сотрудницами? Если да, я вынуждена буду написать об этом в сети, чтобы предупредить потенциальных соискательниц».

И даже так: «Мистер Уайлдер, если продолжите караулить меня, я закричу, что вы на меня напали. Вы опозоритесь и испортите свою репутацию. Так что прекратите по-хорошему».

На моем лице не перестает шириться улыбка, когда я придумываю все эти фразы одну за другой. Мне становится на душе так легко, когда я представляю, как сброшу их на Кларка! Он заслужил это. За то, что посмел так настырно лезть ко мне и указывать на то, что я, видите ли, неправильно живу! Да что он себе позволяет?! То, что он родился таким красивым, еще не дает ему никаких привилегий, как и не дает дозволения сближаться с другими чересчур быстро, тем более когда они того не хотят!

Выхожу из лифта и, манерно цокая каблуками, шагаю к своему рабочему месту. Включаю компьютер и открываю браузер, кликаю на иконку почты, чтобы проверить, не пришло ли письмо с перечнем остро-важных задач. С опаской думаю о том, что некоторые из них должны были быть выполнены еще несколько дней назад.

Рабочие процессы затягивают меня, занимая девяносто девять процентов мыслей. Этим же оставшимся одним процентом я думаю о том, что сегодня моя осанка должна быть особенно безупречной, а губы нельзя прикусывать, задумавшись, не то смажется помада.

Два часа прошли на одном дыхании, я даже не заметила, как пролетело время. Чуть отъезжаю от стола и стараюсь незаметно потянуться. Нужно немного размяться. Поднимаюсь и вышагиваю своими лучшими туфлями к кулеру. Набираю холодной водички и пью. Делаю маленькие глоточки и оглядываю опенспейс. Работа кипит. Все звонят, пишут, стучат по клавишам, подходят друг к другу, уточняют что-то и сверяют. И сука-директор на месте. Выглядит точно так же, как вчера. Кремовая рубашка, синяя юбка-карандашик, опускающаяся немного ниже колен, и каштановые волосы, затянутые в высокий хвост. Она домой-то вообще уходила? И миссис Гиденс, коммерческий директор, тоже тут. Она мне нравится. Я это вчера на отчетном совещании поняла. У нас с ней есть нечто общее – огонек в глазах. Она высокая женщина с пышной грудью, прелестной статью и дорого обесцвеченными волосами. У нее громкий голос и свежий взгляд на все. Вот бы она была замдиректора, а не Макфи, тогда жизнь в офисе была бы куда бодрее, а атмосфера – не такой угнетающей. Джош тоже на своем месте. Мы с ним сидим рядом. Он славный парень. Просто душка. Толстенький и скромный. Но он неглупый, потому по работе мне, когда у него нет лишнего времени, не помогает. И правильно делает. А то на шею ему кто-нибудь бы да присел. Вот я бы и присела, если бы поняла, что Джош ведется на мои хлопающие реснички и милый голосочек, которым я прошу разъяснить мне очередную непонятную муть.

– О'Гейл! Шикарно выглядишь! – слышу я мужской голос в двух метрах от себя.

– Итан! Доброе утро. Спасибо, приятно слышать.

Он набирает в кружку кипяток и следом принимается размешивать кофе. Итан молод, неглуп, но слишком самолюбив и слащав. А ведь это именно он подсказал мне те два места в презентации, которые оказались в корне неправильными. Все остальное в корне неправильное в презентации – моего авторства. До сих пор так и непонятно, этот вот Итан в самом деле дурачок и не специально подсказывал мне ерунду или только прикинулся им и нарочно меня подставил?

Я непроизвольно морщусь, когда вижу, как он отхлебывает горячий кофе. Как некоторые умудряются пить кипяток? Это же ужасно. И невозможно. И больно. Я из извращенок, которые разбавляют холодной водой добрую половину стакана кофе.

– У тебя день рождения?

– Нет, с чего взял?

– Прикид. Волосы выпрямила.

– Да я просто люблю иногда прихорошиться.

– Ясно, – отпивает Итан кофе. – Сука-директор тебе еще выговор не сделала? Вряд ли твой выделяющийся шикарный вид останется без ее внимания. Меня, например, за щетину она в хвост и в гриву.

– Но ты же все равно все время заросший. То есть на тех, кто в компании давно, ее угрозы и выговоры перестают действовать? Так и думала.

– К женщинам она строже. Так что не советую быть такой красивой. Если ты, конечно, не решила пойти по короткому пути. Сократить, знаешь ли, ступени карьерной лестницы.

– Чего? Ты о чем вообще?

Итан снова отпивает кофе и кивает в сторону коридорчика, что ведет в кабинеты важных боссов, в том числе и к двери генерального директора.

– Ты охренел? За такое и послать можно.

– Да быть посланным такой красоткой даже как-то и необидно.

Я возвращаюсь за компьютер и продолжаю питать надежды на то, что пересекусь сегодня с Кларком и мы раз и навсегда закроем вопрос наших взаимоотношений. Не просто же так я наряжалась. Хотя и не для Кларка вовсе я наряжалась. Ну или для него. Блин. Не знаю.

Проходит еще два часа, часть коллег разбредается на ланч. Кто-то обедает где-нибудь в кафе неподалеку, а кто-то в специальной для этого комнате, где есть для перекуса все необходимое – столики, холодильник, барные стульчики. Да, я питаюсь именно там. Потому что это дешевле. Да и нет у меня такой роскоши, как потратить все время обеденного перерыва на употребление пищи! Я так и не начала успевать выполнять все задачи, даже с учетом того, что остаюсь по завершении рабочего дня в офисе. А тащить работу домой для меня строжайшее табу. Лучше допоздна посижу тут, чем продолжу мурыжиться дома.

В этой