Бизнес, любовь и много чего ещё - Одри Роуз

Вдруг она резко тянется к аудиосистеме и добавляет звук. Теперь радио очень громко орет какую-то песню. Синтия щелкает пальцами, не всегда попадая в ритм, и напевает, не всегда попадая в текст:

– I said maybe-e-e… You're gonna be the one that saves me-e-e…[7] – Она смотрит на меня с недоумением, будто это я, а не она, внезапно начал петь. – Ну же, не говори, что не знаешь! And after a-a-all… You're my wonderwa-a-all[8].

Синди прибавляет звук еще и смелее пританцовывает в кресле моей машины.

И кого я нашел? Кто пришел в мою компанию? Женщина, у которой затянулся переходный возраст, или же женщина, которая поняла, как на самом деле стоит жить эту жизнь? Пока я не понял. И хочу это выяснить.

И кто знает, как в самом деле закончится этот вечер.

Кларк

Рядом со мной на пассажирском сиденье женщина, которая ничего не намерена рассказывать о себе, но о которой с каждой проведенной вместе минутой я хочу знать все больше. Что у нее на уме? Почему она не пользуется тормозами, когда говорит? Почему ей так срочно понадобилась работа? Что за долги она набрала?

Синди же, кажется, вообще не пытается ни втереться ко мне в доверие, ни привязать к себе, ни хоть сколько-нибудь меня взволновать. И вот последнее не дает мне покоя. Нет женщины привлекательнее, чем та, которой безразличен твой к ней интерес.

На аферистку она не похожа. Точно нет. Аферистка бы всеми силами старалась залезть в мой кошелек и к нему присосаться. Такая бы от ужина не стала отказываться. Она расстегнула бы свою рубашку еще ниже и положила бы руку мне хотя бы на колено. А еще выдавливала бы томный голосок и многозначительно медленно моргала.

Стоп. Что, если загадочность Синди – и есть часть хитрого плана? А ее задание – охмурить меня, сблизиться и выкрасть какие-нибудь данные компании? Прямо из моего кабинета. Вдруг Синди только косит под дурочку? А все ее действия – этапы спланированной операции, манипуляции, на которые я легко повелся?

Я снова перевожу взгляд на нее. Я так погрузился в размышления о том, что Синди – внедренный шпион из компании-конкурента, что даже почти перестал слышать, как она поет. А она меломанка. Текст следующей песни тоже знает. Почти знает. Пританцовывает еще бодрее и подпевает. Иногда вставляет свои слова вместо нужных.

– О, – озаряется она, увидев что-то за окном. – Это же «Hot and Spicy»[9]. Ты бывал там? – спрашивает она и указывает на яркую вывеску сети ресторанов быстрого питания.

– Да.

– У них самые лучшие туалеты.

– Что, прости?

– Ну я серьезно. Если тебе срочно нужно в туалет и ты думаешь, какое заведение лучше всего использовать, то смело иди в «Hot and Spicy».

Нет, если это такая актерская игра засланного шпиона – это «Оскар».

То, с какой непринужденностью Синди говорит подобные вещи, заслуживает отдельного уровня ошеломления.

– Ты заговорила про «Hot and Spicy», и сразу же захотелось их сырное буррито.

– Так и в чем проблема? Что тебе мешает заехать?

– А ты со мной пойдешь?

– Нет, – скрещивает она руки. – Не начинай эту тему снова. У меня на сегодня уже есть ужин. О… если расскажу, какой именно, то ты тоже сразу захочешь.

– Расскажи. Умоляю.

Она делает самую невинную и милую ухмылку, а потом вновь соединяет подушечки пальцев и говорит самым довольным голосом:

– Стакан молока и овсяное печенье с кусочками шоколада.

Я не сдержался и прыснул от смеха.

– Не поняла, что смешного? – И опять ни следа от ее милого настроения не осталось.

– Ты на сколько лет себя вообще ощущаешь? На шесть?

– А ты себя на семьдесят два?

Вдруг она резко меняется в лице, достает телефон и наставляет камеру на лобовое стекло. Притягивается к нему так близко, насколько позволяет ремень безопасности, и делает кадр за кадром. Кажется, она полностью отдается процессу, и даже если я сейчас продолжу перепалку, Синди меня, похоже, не услышит. Выражение лица у нее серьезнее некуда, она сосредоточена максимально, а руки так и изгибаются в стремлении сделать кадр получше.

– Что вдруг заставило тебя фотографировать? И что ты вообще снимаешь?

– Подожди, ты что правда и этого не видишь? – Она без притворства удивляется. – Не верю, ты обманываешь. Этого невозможно не видеть, – убирает она телефон в сумочку.

Я включаю дворники, в то время как пытливый взгляд Синди вот-вот прожжет меня. Она громко вздыхает, давая понять, что я безнадежен, и снисходит до объяснения:

– Ты живешь на автопилоте. Ты машина по выполнению рабочих задач. Жизнь пролетает мимо тебя. Ты даже не понял, что пошел дождь. Нет, ты, конечно, осознал это, ведь включил дворники. Но дождь для тебя что-то настолько пустое и неважное, что в голове ты его даже не фиксируешь.

– И что же в дожде важного и не пустого?

– А то, как красиво капли мерцают на стекле, переливаясь красками заката и огней города.

Синди влюбленно смотрит на небо. Она не лукавит и не притворяется. Она нащупала и ухватила какую-то особенную материю жизни. Распробовала ее истинный вкус. Услышала ее чарующую мелодию. Различила прекраснейшие из оттенков. Нашла и удерживает баланс. Вывела верную формулу. Она поняла, как жить. Она мечтатель, искатель и творец разом. А еще борец и мудрец. Господи, Синтия О'Гейл, сколько всего скрывается в тебе? Не может одна женщина быть настолько милой и настолько грубой. Быть и лентяйкой, и трудягой. И поверхностной, и понимающей суть вещей одновременно. Либо я жестоко обманываюсь, либо буквально нашел алмаз.

– Вот за этим супермаркетом направо, – подсказывает она путь. – Кстати, если бы после сегодняшнего отчетного совещания вы меня вышвырнули, вот в этот супермаркет я и пошла устраиваться работать.

– У тебя вот настолько нет никакого плана на жизнь?

– План на жизнь? Нет, конечно. Это же самое глупое, о чем вообще можно фантазировать. Напридумываешь ты себе успех, достижения и исполненные желания, и что с тобой станет, когда поймешь, что жизнь вместо этого преподнесет пренеприятнейшие сюрпризы и несчастья, ну или просто обыкновенные трудности? Кем ты себя ощутишь, не достигнув тех планок, которые сам себе задал? И, главное, будешь ли ты хоть капельку счастлив, не проживая дни, а растрачивая их на цели и задачи, планы и дела?

– Но так ты рискуешь вообще