Босс, ваше алиби – я - Алекс Скай

— Если бы знал, мы бы сейчас не сидели здесь.

Олег ничего не ответил. Артём встал.

— Что?

— Ничего.

— Нет, скажи.

— Я пытаюсь понять.

— Тогда понимай быстрее.

— Артём, — сказала я.

Он повернулся ко мне.

— Сядьте.

Я сама удивилась, что сказала это таким тоном. Олег тоже. Артём медленно приподнял бровь.

— Простите?

— Вы согласились не вмешиваться.

— Я не вмешиваюсь.

— Вы уже собираетесь спорить с человеком, который должен проверить вашу учётную запись. Это называется вмешательством.

Несколько секунд он смотрел на меня. Потом действительно сел. Олег тихо выдохнул.

— Я начинаю понимать, почему вы её наняли.

— Не пользуйся моментом.

— Даже не думал.

Я повернула ноутбук к Олегу.

— Мне нужно установить происхождение подтверждений. Время, устройство, способ входа, всё, что система хранит.

— Сделаем.

— И ещё пропуск.

— Уже проверяют.

— Есть что-то?

— Пока только один факт.

— Какой?

— В журнале идентификатор корректный. Не случайная ошибка считывателя.

— То есть либо копия, либо кто-то вмешался в систему.

— Пока да.

— Камера?

— Неисправность началась в 21:31.

— За шесть минут до прохода.

— Да.

— И восстановилась?

Олег посмотрел на меня.

— В 21:44.

Тринадцать минут. Достаточно, чтобы войти. Сделать что-то. И уйти.

— Слишком красиво, — сказала я.

— Что?

— Время.

Олег кивнул.

— Мне тоже не нравится.

Артём смотрел на нас обоих.

— Значит, кто-то отключил камеру, воспользовался копией пропуска Веры и оставил документы с моей подписью.

— Или хочет, чтобы мы именно так думали, — ответила я.

— Вы всегда обязаны усложнять?

— Это моя работа.

Он почти улыбнулся.

— Начинаю сожалеть, что когда-то выбрал именно вас.

Я встретила его взгляд.

— Ложь.

— Почему?

— Вы слишком довольны.

Улыбка всё-таки появилась. Олег переводил взгляд с одного на другого.

— Мне выйти?

— Нет, — одновременно сказали мы.

Он усмехнулся.

— Прекрасно.

В четыре утра я перестала понимать, какой по счёту документ открываю. Мы нашли девять компаний из списка Павла, по которым уже можно было подтвердить странности. Где-то договор существовал всего несколько месяцев. Где-то услуги описывались настолько широко, что под них можно было подвести почти всё. Где-то акт утверждал человек, который к моменту подписи уже работал в другом подразделении. Но самое неприятное повторялось снова и снова. След Артёма.

Не в каждом документе. Именно это делало схему убедительной. Если бы его фамилия стояла везде, подделка была бы слишком очевидной. Но она появлялась достаточно часто, чтобы при поверхностной проверке возник простой вывод: генеральный директор либо знал, либо лично участвовал.

— Кто-то очень аккуратный, — сказала я.

Артём стоял возле окна. За стеклом Москва уже начинала бледнеть.

— Комплимент?

— Наблюдение.

— Сто восемьдесят семь миллионов — слишком большая сумма, чтобы списать на случайность.

— И слишком маленькая для того, чтобы вы рисковали всей компанией лично.

Он повернулся.

— Это вы сейчас меня оправдали?

— Не обольщайтесь. Я сказала только, что схема выглядит нелогично для владельца бизнеса вашего масштаба.

— Спасибо и на этом.

— Мотив ещё найдём.

— Вы удивительно умеете поддержать человека.

— Я стараюсь.

Он вернулся к столу и поставил возле меня стакан воды.

— Пейте.

Я взглянула на него.

— Приказ?

— Просьба.

— Вы учитесь.

— Очень медленно.

Я взяла стакан.

— Спасибо.

Это было первое нормальное «спасибо» между нами за ночь. И почему-то именно оно вдруг напомнило мне лифт. Там мы оба на короткое время перестали быть начальником и сотрудницей. Теперь произошло что-то похожее, но уже по другой причине. Мы сидели по одну сторону стола. Формально Артём оставался человеком, чьи подписи фигурировали в подозрительных платежах. Формально мой собственный пропуск участвовал в событиях возле его кабинета. Мы вполне могли подозревать друг друга.

Вместо этого он приносил мне воду, а я искала доказательства, которые могли либо очистить его имя, либо уничтожить окончательно.

— Почему вы согласились? — спросила я.

— На что?

— На мои условия.

— Потому что совет всё равно бы их принял.

— Неправда.

Он встретил мой взгляд.

— Откуда такая уверенность?

— Вы могли спорить. Вы не спорили.

— Я устал.

— Ещё одна неправда.

— Соколова, вы когда-нибудь позволяете людям сохранять красивую версию ответа?

— Только если она не мешает проверке.

Ответ последовал не сразу.

— Потому что если я не могу доверять человеку, которого сам выбрал для внутреннего контроля, у меня сейчас проблемы гораздо серьёзнее ста восьмидесяти семи миллионов.

Я поставила стакан.

— А если это я?

— Что именно?

— Если выяснится, что я имею отношение к происходящему.

Он ответил не сразу.

— Тогда вы очень хорошо играете.

— Не ответ.

— Хорошо. Если это вы, я хочу, чтобы именно вы довели проверку до момента, когда больше не сможете спрятать собственное участие.

Я невольно усмехнулась.

— Удобно.

— Логично.

— А если это вы?

Он встретил мой взгляд.

— Тогда надеюсь, что вы не остановитесь раньше.

Вот теперь я поверила. Не в его невиновность. До неё было ещё далеко. Я поверила в то, что он действительно готов увидеть любой результат. Для человека, который привык контролировать всё вокруг, это было почти неприлично большое доверие.

— Договорились, — сказала я.

— Мы уже договорились на совете.

— Теперь по-настоящему.

Он протянул руку через стол. Я посмотрела на неё.

— Вы серьёзно?

— Не хотите?

— Боюсь, после сегодняшнего любое рукопожатие окажется в журнале доступа.

— Рискнём.

Я вложила ладонь в его руку. Теперь прикосновение было совершенно намеренным. Никакого случайного соприкосновения пальцев, как в лифте. Простое рукопожатие. Деловое. И почему-то от этого гораздо более личное.

— Без вмешательства, — напомнила я.

— Без удобных выводов, — ответил он.

Мы отпустили руки. Первый настоящий союз в моей жизни с Артёмом Романовым продлился ровно сорок секунд до следующего спора.

— Откройте вот этот документ, — сказал он.

— Вы уже командуете.

— Я попросил.

— Это была форма приказа.

— Вера.

— Открываю.

Я нажала на строку. Платёж был старше остальных. Почти три года назад. Сумма — шесть миллионов двести тысяч. Получатель — компания, которая больше не существовала. Основание — консультационные услуги. Я открыла карточку согласования.

— Здесь вас нет, — сказал Артём.

— Вижу.

Впервые за несколько часов платёж из списка Павла не содержал его имени.

— Значит, исключение.

— Или начало схемы.

Я прокрутила вниз. Финансовый контроль. Юридическое согласование. Операционный блок. А затем увидела фамилию, от которой сначала просто перестала понимать смысл строки. Соколова Вера Сергеевна. Я моргнула.

— Что? — спросил Артём.

Я промолчала. Открыла историю документа. Дата. Двадцать второе апреля. Я посмотрела ещё раз. Потом на собственную фамилию.

— Вера?

— Подождите.

Я открыла свой кадровый профиль в другой вкладке. Дата назначения. Двадцать девятое апреля того же года. Мои права финансового согласования были активированы ещё позже — шестого мая. Я медленно повернула ноутбук к Артёму.

— Что это?

Он прочитал. Его лицо изменилось.

— Ваша подпись?

— Так написано.

— Вы тогда уже работали здесь?

— Да.

— Значит…

— Нет.