Босс, ваше алиби – я - Алекс Скай

— Вы знали эту компанию? — спросила я.

— Название видел.

— Где?

— Не помню.

— Попробуйте.

— Вера, у нас сотни подрядчиков.

— Поэтому я и спрашиваю.

Он вздохнул.

— Возможно, в ежемесячной сводке.

Я открыла карточку контрагента.

— Первый договор три года назад.

— Тогда я точно мог видеть.

— Кто инициатор?

Мы посмотрели. Операционный блок.

— Михаил? — спросила я.

— Не обязательно. У него десятки руководителей.

— Я не говорила, что обязательно.

— Но подумали.

Я повернулась к нему.

— Вы очень защищаете Карелина.

— Я знаю его двадцать лет.

— Это не ответ.

— Поэтому и ответ.

Я не стала спорить. Пока. Открыла вторую компанию, которую называл Павел. «Север Трейд». Договоры выглядели иначе, но характер платежей оказался похожим. Небольшие суммы. Разные подразделения. Не чаще одного-двух раз в месяц. Если смотреть на каждый отдельно, причин для тревоги не было.

— Павел не мог заинтересоваться только этим, — сказала я.

— Почему?

— Слишком мелко.

— Для финансового директора двести тысяч тоже деньги.

— Но он не пишет генеральному «срочно, только лично» из-за двухсот тысяч.

Я вывела платежи за два года в одну таблицу. Артём придвинул стул ближе.

— Что ищете?

— Пока ничего.

— Очень профессионально.

— Я уже говорила вам: если не мешаете, расследование идёт быстрее.

— Я молчу.

— Вы разговариваете.

— Это моя переговорная.

— Сегодня уже нет.

Его взгляд остановился на мне. Я продолжила работать. Через несколько минут нашла ещё одну странность.

— Смотрите.

Артём наклонился к экрану.

— Что?

— «Север Трейд» получал деньги от двух подразделений. Логистика и региональное развитие.

— И?

— У них разные бюджеты и разные закупочные процедуры.

— Компания могла оказывать разные услуги.

— Могла.

Я открыла основание первого платежа. Перевозка оборудования. Второго — консультационные услуги. Третьего — техническое сопровождение.

— Универсальные ребята, — сказал Артём.

— Ещё немного — и начнут ремонтировать лифты.

Он тихо усмехнулся. Я нашла адрес регистрации. Потом вернулась к первой компании. Адрес был другим. Учредители тоже. Ничего общего.

— Пока пусто, — сказала я.

— Может, Павел ошибся.

— Может.

— Вы не любите эту версию?

— Люблю. Она означает, что можно закончить работу и уйти домой.

— Но?

— Павел не похож на человека, который пишет вам «срочно» после поверхностной проверки.

— Вы хорошо его знали?

— Достаточно.

Павел Аксенов был одним из тех людей, которых почти не замечаешь, пока не начинаешь работать рядом. Он не повышал голос, не стремился быть самым заметным на совещаниях и редко спорил без цифр перед глазами. Если Павел задавал вопрос второй раз, обычно выяснялось, что первый ответ его не устроил.

— У него должен был быть файл, — сказала я.

— Какой?

— Если он проверял платежи, он что-то сохранял.

— В кабинете?

— Не обязательно.

Я открыла последние действия его учётной записи. Доступ был ограничен, но комитет разрешил нам видеть список файлов, с которыми Павел работал за последнюю неделю. Восемьдесят четыре позиции.

— Отлично, — сказал Артём. — До утра как раз успеем.

— Не нойте.

— Я не ною.

— Генеральные директора называют это стратегическим недовольством?

— Именно.

Мы начали просматривать названия. Большинство были обычными рабочими документами. Бюджеты. Отчёты. Сводки. Прогнозы. Потом я увидела файл без нормального названия. «Сверка_4».

— Откройте, — сказал Артём.

— Я собиралась.

— Тогда почему не открываете?

— Потому что хочу насладиться редкой минутой, когда мы оба думаем одинаково.

Я нажала. Таблица содержала двадцать три строки. В каждой — дата, сумма, компания, подразделение и номер договора. Первые две компании мы уже видели. Остальные названия были незнакомыми. Я прокрутила вниз. Артём перестал шутить.

— Сколько?

— Сейчас.

Я выделила столбец. Сумма появилась внизу экрана. Я перечитала её. Потом ещё раз.

— Сто восемьдесят семь миллионов триста восемьдесят тысяч.

Он наклонился ближе.

— За какой период?

— Три года и четыре месяца.

— На двадцать три платежа?

— Нет.

Я посмотрела внимательнее.

— Двадцать три строки — это не платежи. Это группы. Павел собрал операции по компаниям.

— Сколько самих переводов?

Я открыла первую группу. Двенадцать. Вторую. Восемь. Третью. Пятнадцать.

— Много, — сказала я. — И именно поэтому они не бросались в глаза.

— Суммы маленькие.

— Для компании нашего масштаба — да.

Несколько сотен тысяч здесь. Полтора миллиона там. Два миллиона в следующем месяце. Каждый платёж по отдельности выглядел так, будто проверяющий мог пройти мимо и решить, что нет смысла тратить время. Вместе они превращались в сто восемьдесят семь миллионов. Я почувствовала знакомое напряжение, которое всегда появлялось, когда бессвязные цифры начинали складываться в узор.

— Павел именно это нашёл, — сказала я.

— Пока не факт.

— Вы опять защищаете удобную версию.

— Я защищаю разницу между подозрением и доказательством.

Я перевела взгляд на него.

— Учитесь у меня?

— Не привыкайте.

Мы открыли первую группу. Операции проходили через разные подразделения. Согласования отличались. Где-то стояла подпись руководителя департамента. Где-то заместителя финансового директора. Где-то требовалось дополнительное подтверждение. А затем я увидела фамилию. Романов. Первая операция. Потом ещё одна. И ещё. Артём молча смотрел на экран.

— Ваши согласования, — сказала я.

— Вижу.

— Помните?

— Нет.

— Ни одно?

— За три года я подтверждаю тысячи документов.

— Тогда будем проверять каждое.

Он откинулся на спинку стула.

— Вы сказали, я не вмешиваюсь.

— Вы не вмешиваетесь. Вы отвечаете на вопросы.

— Разница тонкая.

— Но важная.

Я открыла первый документ. Внешне всё выглядело правильно. Номер договора. Сумма. Электронное согласование. Дата. Подтверждение генерального директора.

— Это ваша подпись?

— В системе — моя.

— Я спрашиваю не это.

Артём посмотрел на запись.

— По виду всё нормально.

— Можно проверить устройство?

— Олег сможет.

Я записала номер документа. Открыла второй. Снова его согласование. Третий. Снова. На четвёртом я остановилась.

— Здесь странно.

— Что?

— Этот платёж вообще не должен был доходить до вас.

— Почему?

— Сумма ниже порога генерального согласования.

— Тогда зачем моя подпись?

— Именно.

Мы посмотрели друг на друга. Усталость никуда не делась, зато мысль стала яснее. Кто-то не просто выводил деньги — он оставлял след, и этот след вёл к Артёму.

— Это делали специально, — сказала я.

— Не спешите.

— Посмотрите на последовательность.

Я открыла ещё три документа. На двух его подпись была необходима. На одном — нет. Ещё один платёж прошёл через филиал, где согласование генерального вообще не использовалось для таких сумм. И всё равно в истории документа находилась запись «А. В. Романов».

— Так не бывает случайно, — сказала я.

— Значит, кто-то использовал мою учётную запись.

— Или вашу подпись добавили позже.

— Можно проверить?

— Да. Но не сейчас без Олега.

Я подняла телефон и позвонила ему. Он появился через пять минут. Мы показали таблицу Павла. Потом документы. Олег быстро перестал выглядеть сонным.

— Сто восемьдесят семь? — переспросил он.

— Триста восемьдесят тысяч сверху, — сказала я.

— За сколько?

— Три года и четыре месяца.

Он посмотрел на Артёма.