Жена криминала - Маша Драч

Мне реально становится хуёво от осознания, что Полька, по сути, совершенно беззащитная. Этот Кудашевский может делать всё, что угодно и ему ничего не будет. Она этого не заслужила.

Сажусь за руль. Глубоко вздыхаю, беру свои эмоции под контроль и выезжаю. Мне еще нужно забрать Лану, а затем погоним к причалу, где нас уже ждут.

Я тебя не брошу, Поль. Не хочешь меня? Ок. Но рядом с этим ублюдком находиться явно небезопасно. Нужно валить от него. Причем как можно дальше.

* * *

— Какая погода, Вик! — щебечет Лана пока мы поднимаемся на борт. — Я взяла с собой парочку купальников. Ты будешь от них в восторге, — она обвивает одну руку вокруг моей шеи и тянется губами к уху, — обещаю. Чистый секс. Устоять просто невозможно.

Я улыбаюсь одним уголком рта. Уверен, любой другой мужик на моем месте действительно не устоял, но, увы, не я. В моей башке живет одна вполне реальная и конкретная женщина. И ей даже не нужно надевать бикини, которое больше похоже на парочку веревочек, чтобы привлечь мое внимание.

Проблема не в Лане, не в ее внешности. Проблема во мне, а еще в том, что я сволочь и ради своей выгоды использую ее. И буду использовать до тех пор, пока в этом есть смысл. А потом… Потом просто скажу, как есть и исчезну из ее жизни.

Как только мы оказываемся на палубе нас спешит встретить Симона.

— Ну сколько вас можно ждать? Ваша каюта, кстати, уже готова. Идемте я вам ее сама покажу! — девчонка хватает Лану за руку и ведет за собой.

Мысленно я ей благодарен за то, что моя шея на несколько минут снова свободна и на ней никто не виснет. Стараюсь не отставать, а сам взглядом ползаю по внушительным габаритам черной глянцевой яхты. Махина явно не из дешевых.

Притормаживаю, когда замечаю на «носу» яхты одинокую белую фигуру. Она стоит ко мне спиной, обхватив себя руками. Белоснежное летнее платье закрывает каждый миллиметр кожи и развивается по ветру, чем-то напоминая крылья бабочки.

Волосы Поли, как и в прошлую нашу встречу, собраны в высокий пучок. Она явно смотрит куда-то вдаль и, возможно, думает о чем-то своем.

О чем именно, Поль?

На фоне голубого неба она кажется мне какой-то почти мистической, дёрнусь и Полина просто растает в воздухе.

— Вик, ты где там? Спускайся к нам! — слышу голос Ланы.

Смаргиваю и тут же отворачиваюсь.

Симона с восторгом и интересом проводит нам экскурсию, показывает каюту и рассказывает, где и что находится. Я слушаю вполуха, иначе моя многострадальная башка начнет болеть от «ультразвука» этой девчонки.

У них с Ланой, судя по всему, довольно тесная связь. Симона хочет быть полезной, хочет… м-м-м… внимания? Наверное, это логично. Вряд ли Кудашевский балует вниманием свою единственную дочь. Они едва похожи внешне, а вот характер мне кажется у них совершенно разный. И это… Это определенно хорошо. Такие ублюдки, как Савва, не должны повсюду разбрасывать свое больное «наследие».

— Долго не засиживайтесь здесь, — стреляет глазками Симона перед тем, как уйти. — Папа не любит ждать.

Сбрасываю с плеча сумку и чувствую, как Лана обнимает меня со спины. Ее руки с идеальным темно-зеленым маникюром скользят от живота к паху.

— А мы быстро, да? — тихо смеется и тянется расстегнуть ремень.

— Не сейчас.

Я перехватываю руку Ланы и убираю ее от себя.

— Почему?

— Нет настроения. И судя по тому, что у твоего братца своеобразный характер, не хочу остаться без яиц.

— Савва еще ни одного моего парня не кастрировал, — Лана смеется уже громче. — Можешь быть спокоен.

— Всегда есть шанс стать первым.

Лана всё-таки отстает от меня и переключается на разбор своих вещей. Правда, пару раз, когда переодевается в купальник и пляжный сарафан, трется об меня голыми ягодицами. Я понимаю все эти намеки, но делаю вид, что не замечаю. Она дует губы, но ни одной претензии в мою сторону не роняет.

Когда мы выходим на палубу я вижу Кудашевского. Он тоже весь в белом. Под стать Полине. Или, правильней выразиться, она под стать ему? Глаза скрыты за стеклами солнцезащитных очков, руки лежат на тонкой талии Полины.

Ты, блядь, хоть на секунду можешь ее отпустить?

Кудашевский замечает нас. Улыбается едва-едва заметно. Мы обмениваемся рукопожатиями, и я не могу избавиться от мысли, что тепло его кожи, это ее тепло.

Полина ведет себя максимально сдержанно. Иногда она поправляет высокий воротник на своем необычном платье или поправляет широкие золотые браслеты на запястьях, которые фиксирует рукава.

Это не украшения, а какие-то долбанные наручники.

К нам выходит капитан. Несколько минут тратим на вежливую беседу затем перемещаемся за стол, который уже активно сервируют официанты.

Чтобы слишком сильно не палиться я стараюсь не смотреть на Полину. Даже мельком. Мало ли, что Кудашевскому может стрельнуть в голову. Рисковать не хочется. Я-то ладно, но Полину подставлять не хочу.

Берег постепенно исчезает позади. Ход яхты почти не ощущается, разве что совсем легкая вибрация двигателей. Нам приносят различных морских гадов.

— Сейчас будут суши! — Симона хлопает в ладоши совсем как маленькая.

— У Саввы есть свой персональный суши-шеф, — хвастливо объясняет Лана.

— Он обучался у итамэ в Киото, — добавляет Кудашевский и сняв очки, смотрит на меня. — Знаешь, кто это?

— Понятия не имею.

Мне не стыдно признаться, что я во многом не разбираюсь и не раздираю себе жопу, чтобы попасть в высший свет. Кудашевский слегка приподнимает брови, будто совсем не удивлен моим ответом.

Похоже, мне не засчитывают первый балл, и я рискую остаться без статуса «парень Ланы Кудашевской».

— Итамэ — это не просто японский повар. Это мастер суши. Он тратит много лет, чтобы изучить традиционную японскую кулинарию. Никто ему не доверит право работать с рыбой, пока он не научится управляться с ножом, затем с рисом. Такой процесс занимает годы. Итамэ владеет различными техниками. Для каждого ножа она своя. В каждом его движении считывается спокойствие и профессионализм. Учиться у такого мастера — это великая честь.

Звучит всё это интересно, но я едва сдерживаю смешок, который уже царапает глотку и хочет вырваться наружу.

Позер. Кудашевский, ты сраный позер. Неужели твой член настолько маленький, что тебе обязательно нужно подчеркивать каждую деталь своей роскошной жизни?

— Очень, — я откашливаюсь, чтобы сбить свой смешок, — очень познавательно, Савелий.

— Рискнешь попробовать? — спрашивает, когда Симоне приносят ее небольшую порцию, а затем и всем остальным.

— Не уверен.

— Понимаю. Чтобы оценить вкус, нужно