Танцуй со мной в темноте - Алекс Хилл

– На моем месте ты и трех секунд бы не продержалась. И кто сказал, что мне вообще кто-то нужен?

– Один черт как-то проронил: «Друзья нужны всем».

– И ты ему поверила?

Замолкаю, Никита отводит взгляд, но не отступает, давая возможность посмотреть на него поближе. Растрепанные волосы, что стали немного длиннее, темные круги под глазами, как печати бессонных ночей, опущенные уголки сухих губ. Выглядит дерьмово, если честно. Он вообще в порядке?

– Может, о тебе поговорим? – осторожно спрашиваю я. – Как там в аду? Как Люцифер поживает?

– В аду жаришка. Люцик в добром здравии, привет тебе передавал, – монотонно отвечает Никита.

– А ты сам как?

– Лучше всех, – желчно хмыкает он, вновь приперев меня к стенке волной демонической энергии, но я все равно замечаю в потемках то, что обезоруживает вмиг, – смертельную усталость и непонятную печаль, что совершенно чужда этому облику.

Коротко выдыхаю, пальцы рук расслабляются, лопатки плотнее прижимаются к стене. Никита медленно скользит взглядом по моему лицу, ниже к шее и груди, моргает раз, другой. В комнате, кажется, становится еще темнее, из динамика моего мобильного звучит лирический трек Скриптонита, один из любимых. Строчки песни подталкивают к страшным мыслям, что черпают силы и сумасбродство в еще более ужасных желаниях. Обнять, прижаться так крепко, чтобы стало больно обоим, укусить со всей силы, чтобы Никита не смог сдержать голос, попросить его остаться, умолять больше не бросать меня.

– От тебя пахнет алкоголем, – говорю я, чтобы хоть чем-то отвлечься.

– Потому что я пил, – отвечает Никита, не прекращая меня разглядывать. – Ты похудела.

– Спасибо.

– Это не комплимент. Сколько часов в сутки ты спишь?

– Достаточно.

– Для чего? Для нервного срыва?

– Тут и тебя одного хватит.

– Мне стыдно.

– Это вряд ли. Ты, кстати, тоже не похож на бодрячка.

– Ну так ночь на дворе.

Наши голоса звучат так глухо, фразы точно карты, опускающиеся на стол друг за другом. Мы с Никитой бросаем их, но не смотрим ни на масть, ни на номинал. Игра без победителя, без цели, кроме желания, чтобы она продолжалась. Опасная забава, по крайней мере для этой встречи.

– Вот именно, Никита, ночь. Тебе не пора? Вроде планы были, как я поняла.

– Выгоняешь?

– Да, – подтверждаю я, ведь одна крошечная искра может стать фатальной.

– И даже не предложишь остаться? Вдруг мне спать негде. А как же дружеская забота?

– В нашем случае это лишнее.

– Почему? – искушающе игриво уточняет Никита. – Потому что он все еще особый? Или потому что клетчатый не одобрит?

Дрожь пронзает кожу, и это мой предел. Собираю последние крохи воли и заявляю:

– Мне не нужно ничье разрешение!

– И правда немного похоже на меня, – криво улыбается Никита и протягивает руку, хватает прядь моих волос, крутит ее в пальцах. – Малышка, ты ведь понимаешь, что это не подействует? Твоя фамилия все еще проигрывает моей.

– Понимаю, – шепчу, совершенно точно проиграв эту битву.

– Хорошо, – выдыхает он, пощекотав мою щеку мягкой кисточкой волос, и наконец отходит.

Всепоглощающая слабость едва не валит на пол, словно Никита держал меня в тисках все это время, а ведь он ни разу даже не прикоснулся. Поглядываю на него из-под ресниц. Желание броситься ему на шею выкручивает суставы и вот-вот намеревается начать ломать кости, и только отрешенность на суровом лице, что напоминает колючую проволоку под напряжением, останавливает. Никита прячет руки в карманы джинсов и кивает на стену позади:

– Это, кстати, мое любимое место в этой квартире. Знаешь почему?

Конечно, знаю, с этого места началось мое падение, лучшая и худшая ночь в жизни. С ним. И никаких компромиссов, крайности и только. Или ненавидеть, или любить. Или кусать, или целовать. Или яростно кричать до хрипа, или молчать в благоговейном бессилии.

– Ну все, хватит, – шепчу я зажмурившись. – Перестань.

– А скулила, что переболела.

– Я-я-я… я стараюсь.

– Вижу. И ты молодец, Аня, просто умница. Старайся и дальше.

Горько хмыкаю, уронив голову, и слышу шорох удаляющихся шагов.

– Обнимешь на прощание? – Голос Никиты доносится со стороны входной двери.

Не двигаюсь с места, даже смотреть не хочу, как он уходит. В носу щиплет, глаза наливаются слезами.

– Оставь ключи, – прошу чуть дрогнувшим голосом с глупой надеждой, что он не заметит, но это маловероятно. Никита ведь именно за этим и приходил, показать, как я все еще слаба.

Ответом на просьбу становится глухой хлопок двери, а следом щелчок замка. Неудивительно, Никита никого не слушает, и я не исключение, никогда им не была. Бреду к открытому окну, музыкант заканчивает трек, задавая очень хороший вопрос – навсегда ли это? Надеюсь, нет, иначе и представить страшно, что со мной будет. Хватаю телефон и отправляю сообщение тому, кто сможет понять меня, ведь огненная бездна, полная чертей и пороков, снова манит со страшной силой.

Диагноз без изменений. Лечение в виде разбитого сердца не дало положительных результатов.

POV Аня

Утреннее солнце скрыто за темными плотными тучами, из-за чего в студии царит серый полумрак. На кухонном столе пара чашек с теплым чаем, тарелка с недоеденным омлетом, а напротив сидит друг, который молчит вот уже две минуты после окончания моей исповеди.

– Вась, может, уже скажешь что-нибудь.

– Ты с ума сошла? – ошарашено произносит он.

– Что-то менее очевидное, – прошу я, неловко поморщившись.

– Зачем, Аня? Ну зачем?

– Я просто хотела поговорить. Сказать спасибо и-и-и…

– Ну так написала бы открытку! – порывисто перебивает Вася, пронзив вилкой пышный омлет. – Я поймал бы для тебя самого жирного голубя, и мы вместе отправили бы его в путь, нафаршировав фейерверками!

– Ты это прекращай, я тебя зоозащитникам сдам.

– А я тебя в психушку! – грозит он и мигом меняется в лице, показывая сожаление и беспокойство. – Солнце, это было глупо. Нашла кого дразнить.

– Да, я уже поняла. – Понуро киваю и делаю пару глотков сладкого чая, уставившись в пустоту.

Встреча с Никитой до сих пор не отпускает. Я так и не смогла уснуть после его ухода. Наматывала круги по комнате, гоняла бесполезные мысли, а они гонялись за мной.

– Вась, я знаю, что у нас с ним ничего не будет.

– Чувствую, сейчас прозвучит говенное «но».

– Но, – подтверждаю я, – делать вид, что ничего и не было, не получится. Это было. И для меня это важно. Никита же общается с тобой, Максом, Дэном. Я не претендую на роль особенной, всего лишь хочу так же. Не шарахаться, не