В сети с мажором - Маша Демина

У меня от них уже в глазах рябит. Может быть, я действительно наелась этой привилегированной элитной жизнью, но я б все вот эти пакетики променяла на одно долбаное сообщение от Гада!

Так, все! О нем я не думаю, не заслужил такой чести!

— Милая, принимай гостей.

Мама подталкивает ко мне Захарку, будто нам по пять лет. И мне стоит огромных усилий, чтобы не закатить глаза. Вместо этого я протягиваю его родителям приторное:

— Бонжур. Они не особо-то замечают меня, переключаясь на привествие других гостей, и я перевожу взгляд на Захарку, с которым слишком быстро нас оставляют наедине.

— Николетта, — произносит он так слащаво, что я впервые начинаю ненавидеть свое имя. — Ты просто потрясающе выглядишь.

Мне хочется добавить: «Не настолько, как ты», — но вовремя прикусываю язык. Таким, как он, делать комплименты нельзя, иначе тут всех нас задавит его эгоцентричное эго.

— Вот, прими, пожалуйста. Твоя мама сказала, оно идеально подойдет к твоим глазам.

Мама моя сказала… Господи, он серьезно?

Захарка протягивает мне очередной брендовый пакетик, там украшение… Надеюсь, он не решил мне так кольцо вручить⁈ Судя по тому, что без маминого участия не обошлось, все возможно.

— Спасибо, — выдавливаю из себя, а у самой будто кислота по горлу разливается, затапливая грудь жжением. До тошноты просто. Но сегодня устраивать сцен нельзя, слишком людно, отец меня закопает и тут же отметит похороны. — Я пойду примерю, — нахожу повод слиться. — Ты располагайся, чувствуй себя как дома.

Он зачесывает свои идеальные локоны, вскидывая подбородок с уверенной улыбкой.

— Скоро так и будет, моя дорогая.

Буэ!!!!!!!!! Надеюсь, рвотный позыв не скривил мое лицо? Судя по настороженному взгляду Голицина, что-то явно не так. Поэтому я выбираю умную тактику.

— Ну конечно, — сладенько соглашаюсь, хлопая ресницами, как пай-девочка, и сливаюсь. — Я скоро. — Шевелю пальцами в воздухе.

Сливаюсь, потому что я не могу! Просто не могу терпеть этого нарцисса! И его уверенности, что я буду его! Не буду!

Немного самонадеянно, знаю, и хочется сразу взбунтоваться хотя бы словесно, но нельзя. Сегодня мне так просто это с рук не спустят. И одним игнором я не отделаюсь.

Отец хоть и промолчал про мою выходку на ужине с Голициными, но он умеет молчать громче крика. Это неприятно, и дома сразу кажется, что я совсем чужая, будто его молчание выкачивает из стен все тепло. Его вполне можно было бы использовать в пытках. Психологическое давление гарантировано.

Но, несмотря на это, папа меня любит, своеобразно, но любит, и сегодня вместо завтрака на тарелке у меня лежали ключи от новенькой ламбы, желтенькой, как я и мечтала!

Немного лицемерно, но машину я очень хотела. Хотя бы по той причине, что у меня будет больше поводов выбираться из дома на ту же учебу. Дистанционно на права не сдашь, пусть с папиными деньгами я могла бы их получить и на Марсе, но маме удалось его убедить, что опыт езды по городу необходим. Иногда она бывает полезной.

И все же из-за Гада так паршиво на душе. Прям не могу… На ходу цепляю с подноса бокал игристого. А что? Мне уже восемнадцать — могу себе позволить. Не при всех, конечно, поэтому с удовольствием сбегаю в укромное местечко. Подальше от любопытных взглядов.

На самом деле, это еще одна причина моего бегства с праздника, приуроченного якобы к моему дню рождения, потому что отец даже тут нашел выгоду и устроил из праздника бизнес-встречи. Так что мое отсутствие там навряд ли заметят.

Закрыв за собой дверь в спальню, ставлю бокал нетронутого напитка на тумбочку, заваливаюсь на кровать и лежу так несколько секунд, сжимая в кулаке пакетик от Захарки.

Если честно, открывать совсем не хочется. Равнодушно откладываю ни в чем неповинное украшение в сторону и как маньячка лезу за телефоном под подушку.

Я запихнула туда его сегодня утром, решительно настроенная вычеркнуть из своей жизни парня по переписке.

Но, как обычно бывает, когда ты хочешь перевернуть страницу и пойти дальше, переворачивалка ломается.

На экране два сообщения. От Гада!

Зажмуриваюсь и трясу руками в воздухе, осуждая все эмоции, разом вспыхивающие во мне.

Слабачка! Какая же ты слабачка, Ники!

Пле-е-е-е-вать! Он написал! Сам!

«С днем рождения, Заноза»

«Прости, что долго не писал».

Поздравил. Извинился. Все! Я в ауте! Потому что ему ВАЖНО!