В сети с мажором - Маша Демина

Пока я в хаотичном коктейле мыслей решаю, отправлять свое фото еще раз или нет, приходит новое сообщение.

Гад: «Очень хочу увидеть тебя»

Закусив большой палец, сижу с бешено колотящимся сердцем.

Тошнота от Захарки и моего отца забыта. Меня сметает головокружением от нашей переписки, а точнее его просьбы и понимания, что я ему понравилась.

А он мне? Частично — очень. Но хочется полной картины.

Я: «Ты меня видел. А я тебя нет»

Я: «Только твои мышцы и кубики»

Гад: «Не понравилось?»

В памяти всплывает фото: широкие плечи, развитые объемные грудные мышцы, крепкие мускулистые предплечья с выраженными венами, четкий рельефный пресс, спрятанный под майку-алкоголичку, которую хотелось приподнять повыше…

От последней мысли меня ошпаривает кипятком, и я с тихим неловким смешком прижимаюсь лбом к телефону.

Да уж, у Захарки и трети этого нет.

Я: «Понравилось»

Я: «Но этого мало. Хочу знать, какого цвета у тебя глаза»

Проходит минута, прежде чем я получаю желаемое и подпись.

Гад: «С тебя удаленное фото, и новое твое»

Гад: «Я тоже не все разглядел»

Но я совершенно не вникаю в написанное, потому что фото, которое я рассматриваю с участившимся пульсом, вызывает жар, сбивающий дыхание.

При чертовски атлетическом теле у него безупречная, даже ангельская внешность, сочетающая в себе и мужественность, и непринужденность бэд боя: светлые коротко стриженные волосы, те самые красивые пухлые губы, которые без улыбки смотрятся грубее, подстать резким линиям скул, но голубые глаза создают невероятный контраст мягкости.

И почему-то сейчас у меня нет сомнения в авторстве фотографии. Одна рука закинута за голову, демонстрируя мощный бицепс, но это не позерство, нет, есть что-то в нем от ленивого хищника.

Спокойствие. Уверенность. Сдержанность.

Хочется еще улыбки, но я пытаюсь разглядеть ее в голубых глазах, пока телефон не вибрирует от нового сообщения, пугая меня…

Я едва не роняю его из рук.

Гад: «По-моему, нечестно пускать слюни в одни ворота»

Моргаю несколько раз, встряхиваю головой и еще раз перечитываю немного высокомерный ответ. Но он скорее поддразнивающий, нежели нарциссический. От Захара это бы прозвучало совершенно иначе.

Но я решаю немного приглушить и этот порыв.

Я: «О чем ты? Фото долго грузится»

Ты врушка, Нагорная? Есть немного. И мои щеки горят еще сильнее от того, что Гад поймал меня с поличным. Но ему это знать не обязательно.

Выждав еще минутку, я захожу в галерею, чтобы выбрать вчерашнее фото, и отправляю его снова.

Гад: «По-моему, ты еще в должниках»

Улыбаюсь, прикусывая край нижней губы.

Я: «Разве? По-моему, 1−1»

Новое сообщение от Гада прилетает с вложенным файлом, в нем то самое вкусное фото с развитой мужской мускулатурой. Ням. Я растекаюсь, разглядывая его.

Блин, ну теперь да, я в должниках.

Захожу в галерею, чтобы выбрать достойный ответ, но все мои фото в полный рост… скучные, немного детские, и я не уверена, что Гад оценит вкус моей матери и ее долбаный цветовой круг Иттена!

Судя по тому, как сложен этот парень, ему явно нравятся другие девушки, и скорее всего все мои позирования для публичных фото будут расценены слишком пуритански, но как бы там ни было нюдсы от меня он тоже не дождется. Хотя он и не намекал.

Не намекал, нет.

Но вот это его «я тоже не все разглядел» наталкивает именно на развязные мысли.

Протяжно вздохнув, ложусь спиной на пол и поднимаю ноги на стену, палаццо с шорохом скатываются к бедрам, я переставляю ноги, наклоняю, отчего тонкий браслет на щиколотке издает характерное бренчание множеством маленьких подвесок. Он же добавляет визуального шарма, идеализируя мою тонкую щиколотку.

Выбрав удачный ракурс, щелкаю на телефон и, не позволяя себе передумать, быстро отправляю. Волнение щекочет под ребрами. И я снова улыбаюсь как дурочка.

Ну вот и все. Я перехожу грань, за которую отец сдерет с меня шкуру, если узнает. Но он же не узнает?

За дверью раздается приближающийся цокот каблуков, прежде чем в дверь барабанит нетерпеливый стук и, не дожидаясь моего ответа, ручку продавливают вниз. Но безуспешно, я закрыла замок.

— Николетта! — взвинченно зовет мама. — Сейчас же открой.

Она нервно дергает ручку. Моя вечно собранная и правильная мама немного теряет свой идеальный образ.

— Немедленно спустись вниз, извинись и проводи гостей.

Но я продолжаю лежать с задранными на стену ногами и игнорировать мамины приказы. А все! Я в домике! Гад меня выдернул из нелюбимой реальности, и обратно я не хочу.

Дверная ручка опять дергается.

— Не откроешь, завтра же эту дверь снимут с петель.

Не снимут, папа не позволит охранникам и домработникам мужского пола видеть свою дочь, сверкающую нижним бельем.

И маме об этом тоже известно, так что это пустые угрозы, не более.

Поднявшись с пола, беру наушники и, вставив их в уши, заваливаюсь на кровать. Музыка мгновенно отрезает меня от истеричной матери мягкими ритмичными битами. Я подпеваю бесшумно под голос любимой исполнительницы:

…Я больше не верю, не верю людям, но учусь.

Железо в моём тембре, лёд там, где остатки чувств.

Душа была растерзана, не вылечить врачу,

И пусть я в порядке сегодня, до этого сотни….

Но слова глохнут, когда приходит новое сообщение от Гада.

Гад: «Это был удар ниже пояса»

Закрываю лицо ладонью, смеюсь, качая головой. Мне приятно? Это же в хорошем смысле? Думаю, да, иначе откуда эти горячие мурашки в животе?

Я: «Почему?:)»

Гад выжидает, будто раздумывает над ответом.

Гад: «По закону нашей страны я не могу прислать тебе правдивый ответ»

Я переворачиваюсь на живот, задыхаясь от всполохов в нем, ерзаю, сильно-сильно скрещивая ноги, сжимаю бедра. Там… горячо!

Я: «Напишешь мне его через две недели?»