Случайные. Женщина, как и беда, не приходит одна - Лина Мак

Грек подбегает как раз вовремя, скручивает Рыжова, но взглядом уже осматривает меня.

— Сука, Демон! — орёт он и подзывает кого‑то, чтобы передать им хлюпающего Рыжова. — Медиков сюда. Быстро!

Меня ведёт. Опускаю голову и вижу, как быстро разрастается красное пятно на футболке. Как пропитывается штанина горячей кровью. Опираюсь спиной на стену и медленно оседаю. Больно, зараза.

Рядом появляется Сола. Падает на колени рядом со мной. Она дрожит, а в глазах слёзы.

— А говорила, что ненавидишь, — хмыкаю я, смотря на неё.

— Мама! — слышу голос Макса, и как‑то не очень становится. Хреново, что пацан увидит меня в таком виде.

Поворачиваю голову в его сторону и стараюсь улыбнуться, но что‑то перед глазами всё плывёт.

— Демид! Не смей! Не смей умирать сейчас! — слышу крик Солы.

— Я же обещал… что не уйду, — я улыбаюсь, хотя боль почти невыносима. Да и все движения будто под пеленой. — Ты мне ещё не отработала все года без сына.

Но тут её кто‑то подхватывает под руки и отводит в сторону, а передо мной появляются мужики в синей медформе. Вокруг все суетятся, задают дебильные вопросы, зажимают мне рану, а я вижу только Макса и Солу. Её глаза, что искал все эти годы в каждой. А нашёл только сейчас.

— Прости меня, — шепчу я. — За всё.

— Заткнись, — огрызается она, но дрожит. — Просто держись.

Грек начинает отдавать какие‑то команды. С кем‑то огрызается. Но меня начинает затягивать в темноту. Ну что за нахер? Столько раз вылезал из самых дерьмовых ситуаций, а здесь… пуля‑дура.

— Держись, брат, — замечаю рожу Грека перед глазами и меня всё же вырубает.

Глава 13

Глава 13

* * *

За окном уже давно день, а я сижу у кровати Демида, сжимая его руку. Пальцы холодные, но я чувствую, как под кожей бьётся пульс. Ровный, но медленный. Дыхание прерывистое, лицо бледное, почти серое. А я всё не могу отпустить его ладонь. Такое ощущение, что если отпущу, то он уйдёт.

В голове хаос. Столько лет я жила с ненавистью к этому мужчине. Так яростно, так осознанно ненавидела за то, что сделал со мной, за то, что запер, за то, что не искал, за то, что я осталась одна с ребёнком на руках, без поддержки, без защиты. Я холила эту ненависть, подкармливала её, как дикого зверя, давала ей расти, крепнуть. Она стала моей броней, моим щитом. А мой сын — моей опорой и отдушиной.

А теперь, глядя на него, такого беспомощного, я вдруг понимаю: эта ненависть была такой же дикой, такой же всепоглощающей, как и любовь. Той самой любви, которую я не видела, как слепая. Я не могла поверить, что можно полюбить того, кто стал не просто первым мужчиной во всём, но и тем, кто разжигал огонь во мне одним прикосновением. Но эта любовь никуда не делась. Просто спряталась за гневом, обидой, болью.

Дверь тихонько открывается. В палату вернулся Макс. Он тоже здесь. И спасибо врачам, что пустили нас в палату к Демиду. Здесь есть ещё одна кровать, но я не могу заставить себя отойти от него. А вот Макс выходил подумать, как он начал часто говорить в последние дни. Смотрю на сына, и сердце сжимается в груди: бледный, глаза красные, видно, что плакал. Но при мне держится. Мой мальчик. Мой сильный мальчик.

— Мам, — тихо говорит он, подходя ближе. — Как он?

— В себя не приходил, пока тебя не было, — отвечаю сыну и поднимаюсь, обнимаю его за плечи, притягиваю к себе.

Макс смотрит на Демида, потом переводит взгляд на меня. В его глазах столько вопросов.

— Он правда мой отец? — спрашивает шёпотом. — Не просто какой‑то человек, а настоящий отец?

— Да, Макс, — я глажу его по волосам. — Он твой отец. И он готов был умереть за нас. За тебя.

— Мам, почему ты не рассказала мне о нём? — спрашивает прямо, без обиняков. — Я же спрашивал у тебя об отце. Неужели ты его совсем не любила? Или ты хотела так наказать? Я просто хочу понять, мам.

Я сглатываю. Как объяснить сыну то, чего я сама до конца не понимала? Как рассказать, что всё, что жило во мне все эти годы, было моей изысканной ложью, в которую я так верила, что не хотела заглянуть в себя поглубже? Собирала о нём информацию и, как одержимая, ждала, что вот увижу, что он женился, и смогу ещё подкормить свою… обиду? Или…

— Макс, — я сажусь на стул рядом с кроватью, тяну его за руку, чтобы он тоже сел рядом. — Понимаешь, взрослые часто совершают такие поступки, на которые сами не могут найти ответов. Твой отец не святой. Да и образ жизни у него довольно опасный. А я… я попалась ему в тот момент, когда у него были проблемы. Мы с ним, как кошка с собакой, были, — перевожу взгляд на Демида и пытаюсь подобрать слова, какими можно описать всё, что между нами было, чтобы можно было объяснить сыну.

Но Макс снова опережает меня.

— То есть ты хочешь сказать, что я просто последствие ваших коротких отношений? — и столько неверия и шока в его голосе, что я вздрагиваю от этих слов, как от пощёчины.

— Нет! Нет и ещё раз нет! — чуть ли не выкрикиваю я. Обхватываю Макса за щёки и заставляю смотреть себе в глаза. — Ты моё самое большое счастье, сынок! Ты не последствие. Ты мой подарок. Только я… я просто эгоистично хотела, чтобы ты был только моим.

Макс слушает внимательно, не перебивает.

— Но сегодня, когда твой отец закрыл меня собой… когда я увидела, как он борется, как держится, даже когда ему так больно… я поняла, что ошибалась. Что всё это время я обманывала себя, тебя, всех. И знаешь, самое ужасное, что я верила в свой обман с такой яростью,