Осень подарила мне тебя - Шарлотта Эйзинбург

— О чем задумалась? — шепчет он, целуя меня в плечо. Его губы мягкие, но настойчивые.

— О том, как мне повезло, — я поворачиваюсь к нему, провожу ладонью по его широкой груди, чувствуя, как под пальцами бьется его сердце. — Спасибо тебе. За всё.

— Я люблю тебя, Есения, — просто отвечает он, глядя мне в глаза с такой глубиной, что я тону в этом взгляде. — И сделаю для вас всё.

Его слова, его близость, его запах — всё это мгновенно разжигает во мне огонь. Я больше не та испуганная девочка. Я женщина, которая любит и хочет быть любимой.

Я тянусь к его губам, и наш поцелуй получается долгим, тягучим, словно мед. Мои руки скользят по его спине, прижимая его ближе. Я хочу чувствовать его каждой клеточкой, стереть все границы между нами. Глеб отвечает мне с той же страстью, его руки уверенно и нежно ласкают мое тело, заставляя забыть обо всем на свете.

— Ты сводишь меня с ума, — выдыхает он мне в губы, нависая сверху.

В утренней тишине спальни слышно только наше сбивчивое дыхание и шелест простыней. Каждое прикосновение наполнено смыслом, каждое движение — это признание. Когда мы становимся одним целым, мир вокруг перестает существовать.

Это похоже на танец двух душ. Нежно, трепетно, до головокружения. Я растворяюсь в нем, в его силе, в его заботе. Он ведет меня, чувствует малейшее изменение моего ритма, угадывает желания раньше, чем я успеваю их осознать. Мы двигаемся в унисон, поднимаясь всё выше, к той вершине, где нет ни времени, ни пространства, только ослепительный свет и бесконечное счастье быть вместе.

Когда всё заканчивается, мы лежим в тишине, крепко обнявшись, не желая разрывать этот контакт. Я уткнулась носом ему в шею, вдыхая его запах, и чувствую себя в полной безопасности.

Взгляд случайно падает на часы на прикроватной тумбочке.

Глаза округляются.

— Боже! — я подскакиваю на кровати, прижимая к груди простыню. — Глеб! Половина десятого! У меня же пара! У тебя! «Визуальные коммуникации»! Мы проспали!

Я начинаю метаться взглядом по комнате в поисках своей одежды, сердце колотится уже от паники.

Глеб лениво потягивается, закидывая руки за голову. Он смотрит на мою панику с довольной, совершенно спокойной улыбкой.

— Рябова, угомонись, — смеется он, и в его голосе слышны бархатные нотки. — Ты забыла, кто ведет эту пару?

Я замираю.

— Ты...

— Именно. Я преподаватель. И я официально разрешаю тебе опоздать. Более того, — он встает с кровати, подходит ко мне и мягко убирает прядь волос с моего лица, — я настаиваю на том, чтобы мы сначала приняли душ. Вдвоем.

— Но лекция... — слабо сопротивляюсь я, хотя его предложение звучит куда заманчивее скучной аудитории.

— Студенты подождут. У них будет время повторить материал. А у нас с тобой есть дела поважнее.

Он подхватывает меня на руки, и я, смеясь, обвиваю руками его шею.

В душе мы дурачимся, как дети. Теплая вода, много пены и поцелуи, от которых кружится голова. Он моет мне волосы, его движения бережные и заботливые, и в этот момент я понимаю: я нашла свой дом. И этот дом — не место, а человек.

Через сорок минут мы, уже одетые и непростительно счастливые, садимся в его черный Range Rover. Глеб кладет руку мне на колено, уверенно выруливая на проспект.

— Готова грызть гранит науки, студентка Рябова? — подмигивает он, бросая на меня быстрый взгляд.

— С таким профессором — всегда готова, — улыбаюсь я, глядя на дорогу.

Мы едем в университет, где никто даже не догадывается, что строгий Глеб Николаевич и тихая Есения Рябова теперь — одно целое. И эта тайна греет мне душу сильнее любого солнца.

Июльское солнце плавит асфальт во дворе университета. Воздух дрожит от жары, смеха и запаха дешевого шампанского, которое тайком разливают выпускники.

Я стою на ступенях, сжимая в руках твердую бордовую корочку. Красный диплом. Четыре года бессонных ночей, унижений, страха за будущее — всё это уместилось в этом куске картона с золотым тиснением.

На мне легкое белое платье — простое, но из дорогого шелка. Я купила его сама, на свою зарплату. Я больше не та девочка в застиранной футболке, которую можно было облить кофе и высмеять.

Вокруг шумят одногруппники. Кто-то фотографируется, подбрасывая в воздух квадратные шапочки, кто-то обнимается. Но я чувствую на себе взгляды. Колючие, липкие.

В стороне стоит Оля. Она всё-таки получила свой диплом — синий, обычный, вымученный. Глеб сдержал слово: он перекрыл кислород в профессиональном плане так, что ни одна приличная студия не брала её даже на практику. Она смотрит на меня с такой неприкрытой ненавистью и презрением, что, кажется, если бы взгляды могли убивать, я бы уже упала замертво. Но мне всё равно. Она — призрак прошлого.

— Ну что, Рябова, — раздается за спиной знакомый визгливый голос. — Красный диплом? Думаешь, он тебе поможет, когда ты будешь кофе подавать?

Я оборачиваюсь. Виктория в окружении своей свиты — Светки и еще пары девиц — стоит, сложив руки на груди. Она окидывает меня брезгливым взглядом.

— Вообще-то, она уже работает в «Орлов Групп», — ядовито вставляет Светка. — Говорят, сам Орлов её взял.

— Ой, да брось, — фыркает Виктория, громко, чтобы слышали все вокруг. — Взял он её из жалости. У неё же там дома какая-то драма вечная, нищета. Вот Глеб Николаевич и решил поиграть в благотворительность. Взял убогую на стажировку, карандаши точить.

Они смеются. Громко, противно.

В этот момент гул голосов во дворе начинает стихать, сменяясь нарастающим шепотом. К самому крыльцу, игнорируя запрещающие знаки и ограждения, медленно и властно въезжает огромный черный Range Rover. Его полированные бока сверкают на солнце так, что больно смотреть.

Толпа расступается.

— Это же Орлов! — пищит кто-то из первокурсниц. — Боже, какая тачка!

— Красавчик... — вздыхает Виктория, моментально забыв обо мне. Она поправляет прическу и выпячивает грудь. — Жаль, что он больше не преподает. Девчонки, прикиньте, за целый год ни одна из нас так и не смогла его затащить в постель! Кремень мужик. Недоступный.

Дверь внедорожника открывается. Глеб выходит из машины.

Он выглядит сногсшибательно. Темно-синий костюм, белая рубашка, расстегнутая на одну пуговицу, темные очки. Он излучает такую силу и уверенность, что все парни-выпускники на его фоне мгновенно тускнеют.

В руках он держит огромный букет белых пионов — моих любимых.

— Офигеть... — выдыхает Светка. — Это кому? Мне кажется, он на меня смотрит!

Виктория толкает её локтем:

— Размечталась! Он просто приехал поздравить поток