Всего одна ночь (СИ) - Лия Султан

— Приезжай, — нервно смеюсь, — а я тебе не открою. Будешь стоять под моей дверью и как раз соседи слетятся посмотреть на моего женатика. Давай, добей меня. Мне еще со дна не постучали.

— Давай встретимся на нейтральной территории, — в голос мольба.

— Амир?

— Да?

— Пошел к черту.

В ярости я сбрасываю звонок, блокирую его номер и бросаю телефон на диван. Истерика? Да, может быть. Меня могут за это уволить? Вполне. Но я никому не позволю больше вытирать о себя ноги. У меня есть гордость. И черт возьми, я львица, которая перегрызет горло любому, кто обидит ее львенка.

Думаю об этом, а у самой слезы текут по щекам и дрожь проходит через все тело.

Амир

Едва Лена бросает трубку, я срываюсь с места, как по команде “Фас”, быстро переодеваюсь и спускаюсь в подземный паркинг. Все делаю настолько быстро, насколько могу.

Злость душит. На Майру, на себя. Если бы я сразу сказал Лене, что подал на развод, всё было бы иначе. Но я решил тянуть, думал время всё расставит по местам и я успею оформить развод за месяц. Дурак. Я не учёл, что Майра — актриса по натуре. Истеричка и манипулятор. Она обязательно найдёт, куда ударить. И нашла.

Я выезжаю на дорогу, жму на газ. Машина рвётся вперёд, а я сам на грани. Сигналю тем, кто лезет под колёса, подрезаю, кто-то орёт в открытое окно:

— Эй, куда прешь, придурок!

Мне всё равно. Пусть кричат. Внутри шумят только мысли о сыне. Лена сказала, Майра напугала его. Кожа скрипит под моими пальцами — настолько сильно я сжимаю руль от гнева. Я хотел разделить все по совести, но она уже играет грязно, и будет наказана.

Через двадцать минут я уже въезжаю во двор дома Лены. Паркуюсь, вылетаю наружу и быстрым шагом иду к подъезду. Проходя мимо бабушек, сидящих на скамейке, слышу диалог:

— Залётный какой-то.

— В первый раз вижу. А, в Ленкину квартиру небось. Значит, правду сказала та расфуфыренная. С женатым Ленка-то спуталась.

— Ой, Ленкин женатик, точно!

Я разворачиваюсь и насупившись смотрю на них так, что они как-то очень резво для старушек встают и уходят. Я жму на кнопки домофона. Гудки.

— Кто там?

— Я.

— Уходи.

Мерзкий короткий писк и я отрезан от связи. Я звоню снова, но она меня сбрасывает.

В этот момент из подъезда выходит девушка с собакой. Пропустив ее, вхожу внутрь, бегу по ступенькам наверх. Сердце шумит и работает, как мотор.

Звоню в её дверь — не открывает. Стучусь, будто пытаюсь пробить глухую стену. Но снова тишина.

— Амир, уйди, — её голос решительный, твердый. — Тим уснул. Ты его разбудишь. И вообще уходи. Иначе я полицию вызову.

Я прижимаю лоб к холодному железу. — Лена, прошу, открой. Я всё объясню.

Тишина. Не знаю, ушла ли она, или же все также стоит и смотрит на меня в глазок. Но я не уйду, пока не поговорю с ней и не увижу сына.

Я сажусь прямо на ступеньки. Время тянется, минуты ползут мучительно медленно. Я достаю телефон и пишу: Я буду сидеть здесь хоть до ночи, пока ты не выслушаешь.

Проходит еще пара минут и я слышу как щелкает замок. Дверь открывается и на площадку выглядывает Лена — уставшая, бледная, но суровая.

— Пять минут, — говорит холодно. — И на выход.

Я встаю.

— Тим правда уснул?

— Устал после дня рождения. Смотрел мультик и вырубился, — отвечает она ровно, будто отчёт сдаёт.

Я киваю и вхожу в прихожую. Дальше, я так понимаю, она меня не впустит, значит, поговорим здесь. — Лена, я виноват. Очень. Я должен был сказать сразу. Правда в том, что я подал на развод ещё до того, как встретил тебя в компании.

Она щурится.

— Ты был женат, когда мы переспали?

Я смотрю прямо.

— Нет. Я женился четыре года назад и уехал в Атырау. И детей у нас нет. Тим — мой единственный сын.

Она сжимает губы, дерзко отвечает:

— Вообще-то мне всё равно на твою личную жизнь. Я с тобой только из-за Тима общаюсь. Ну и ты мой начальник. Но будь добр, сделай так, чтоб я больше не видела твою жену ни в своем дворе, ни в своей жизни. Мне без разницы, что у вас за отношения. Разводитесь-сходитесь — фиолетово, честно, — прикладывает руку к груди. — Но за сына я порву любого.

Её слова режут, как нож. Я хочу сказать ей что у меня уже ничего нет с Майрой, что я вообще никогда ее не любил и наш брак был скорее выгодной сделкой, а не соединением родственных душ. А вот она, Лена, как раз не дает мне покоя. Я думаю о ней, я вижу ее перед собой, когда закрываю глаза, я ревную ее и схожу с ума от одного ее взгляда. Но не решаюсь. После всего, что случилось, это будет звучать слишком нагло.

Лена резко добавляет:

— Лучше займись своей женой. Полечи ей головушку. Она сегодня на весь двор орала, что я любовница её мужа. И ударила меня. А потом назвала нашего сына выродком.

Я замираю. Внутри всё чернеет и на глаза будто серая пелена опускается. Сжимаю губы, челюсть сводит, кулаки сами собой сжимаются до боли.

— Повтори, — хриплю я. — Слово в слово.

Она смотрит испуганно, но всё же говорит: — Она сказала: «Так это ваш с ним выродок. Сучка. Чтоб вы оба сдохли».

Я вижу, как её трясёт. И это хуже всего.

Я резко шагаю вперёд, обнимаю её. Она вырывается, брыкается, спрашивает, что я делаю. Но я властно фиксирую руку на её затылке, прижимаю к себе. Не отпускаю. Наклоняюсь и целую в висок.

— Никто больше не тронет вас, — шепчу. — Я об этом позабочусь.

Она всхлипывает, упирается ладонями в мою грудь.

— Нам ничего не нужно, Амир. Просто дай спокойно жить, как мы жили до твоего появления.

Я качаю головой, прижимая её крепче.

— Нет. Я больше не уйду. И буду в жизни Тимура всегда.

И это не обещание. Это клятва.

— Я не против, чтобы ты был в его жизни, — отвечает Лена. — Но ему не нужны лишние потрясения. Знаешь, как говорят: спокойная мама — спокойный ребёнок. Хочешь общаться с ним — пожалуйста, но разберись в своей семье.

— Нет у меня семьи с ней, — возражаю, а она смотрит на меня удивлённо и скрещивает руки