Генерал, мы в разводе! - Максим Добров
— Ты не понимаешь, во что лезешь.
— Тогда объясни. Хоть раз не приказывай и не решай за меня. Объясни нормально.
Глеб открыл рот, но на лестнице появилась женщина с букетом и потребовала найти невесту. Он снова стал собранным и непроницаемым.
— Ничего не делай, пока мы не поговорим.
— Ты сейчас просишь или отдаешь приказ?
Он замер. Одно простое слово оказалось для него труднее любой операции.
— Я тебя предупреждаю.
— Тогда выбери более благодарную аудиторию.
Я обошла его. Глеб не схватил меня за руку, хотя раньше остановил бы не задумываясь. Мне не понравилось, что я заметила это, и еще меньше — разочарование, которое кольнуло под сердцем.
Алина ждала уже в сером платье. Свадебный наряд лежал на кресле, похожий на сброшенную кожу. Увидев мое лицо, она побледнела.
— Что случилось?
— Ваш жених — Марк Воронцов. А внизу мой бывший муж. Вы прекрасно знали, что он старший брат Марка.
Алина отвела взгляд.
— Если бы я сказала, вы могли отказаться.
— Не смейте делать меня виноватой в собственной лжи.
Она вскинула лицо. В глазах стояли слезы, но рядом со страхом появилась злость.
— А что мне оставалось? Все либо боятся отца, либо работают на него. Вы сами ушли от Воронцова и должны понимать, что иногда правду приходится выдавать частями.
— Вы ничего не знаете о моем браке. И не имеете права управлять мной так же, как они управляют вами.
Алина отшатнулась. По щекам покатились слезы, но за дверью уже послышались шаги.
— Охрану должны были сменить через двенадцать минут, — прошептала она. — Их вызвали раньше. У нас осталось не больше трех.
Я подняла дорожную сумку.
— Что еще вы скрыли?
Она прижала коробку к груди и посмотрела на меня так, будто ответ мог разрушить единственный выход.
— Расскажу в машине. Если мы сейчас не уйдем, меня отсюда уже не выпустят.
Глава 2. Генерал на капоте
За дверью остановились шаги, и ручка медленно опустилась.
— Алина Викторовна? — позвал мужчина. — Ваш отец просит спуститься. Церемония начинается.
Алина побелела так быстро, что я испугалась, будто она упадет и мне придется вывозить невесту на тележке для белья. Она задела локтем флакон духов и едва поймала его дрожащими пальцами.
— Я не могу, — прошептала она, не сводя глаз с двери. — Вера, я правда не могу к ним выйти.
— Тогда не стойте на месте и не помогайте им себя поймать.
Я забрала у нее коробку, положила сверху клатч и протянула дорожную сумку. За время подготовки я изучила план усадьбы, расписание персонала и момент, когда горячее повезут в зал. В нормальных обстоятельствах запасной выход через комнату стилистов давал нам двенадцать спокойных минут. Теперь спокойствия не осталось, зато выход пока никуда не делся.
— Вы все еще мне помогаете? — спросила Алина.
Надежда на ее лице выглядела почти болезненно.
— Пока да. Но если в коробке лежит не обувь, а отрубленная голова, счет вас не порадует.
Ее губы дрогнули.
— Там туфли.
— Вы слишком настойчиво это повторяете.
В дверь постучали сильнее.
— Алина Викторовна, я открываю.
Я толкнула створку в комнату стилистов. Там пахло лаком для волос и нагретыми щипцами, на стойках висели платья подружек невесты, а у стены стояла тележка с полотенцами. Мы успели закрыться изнутри за секунду до того, как в свадебных апартаментах повернулся ключ.
— Она была здесь, — сказал охранник кому-то в коридоре. — Платье осталось.
Алина застыла. Глаза расширились, пальцы впились в ручки сумки.
— Не оглядывайтесь, — тихо велела я, открывая следующую дверь. — Они рассчитывают, что вы испугаетесь и перестанете думать. Не делайте им такой подарок.
— Я уже почти ничего не соображаю.
— Тогда соображать буду я. От вас требуется быстро идти и не терять туфли, ради которых мы обе рискуем испортить прически.
Она кивнула и пошла следом.
Служебный коридор вывел нас к лестнице. Снизу доносились звон посуды, команды поваров и первые ноты свадебного марша. В нашей ситуации музыка звучала не торжественно, а угрожающе, словно охота официально открылась.
На площадке появилась девушка с охапкой белых роз. Увидев Алину в сером платье, она остановилась.
— Невеста же…
— Аллергия, — перебила я, подхватывая Алину под локоть. — Отек, пятна и очень дорогая фотосессия в приемном покое, если мы не доберемся до аптечки.
Девушка растерянно моргнула. На лице Алины после пережитого действительно можно было разглядеть симптомы любого заболевания, кроме счастливого брака.
— Может, позвать врача?
— Уже вызвали. А вы несите цветы, иначе аллергия начнется у организатора.
Мы спустились на первый этаж и оказались в кухонном коридоре, где никто не смотрел на лица: люди следили, чтобы не упал соус и не задержалось горячее.
— Левее, потом прямо до погрузочной зоны, — сказала я.
— Откуда вы все знаете?
— Я трижды приезжала сюда под видом клиентки и один раз устроила скандал из-за отсутствия безглютенового меню. Управляющий показал мне половину служебных помещений, лишь бы я перестала возмущаться у стойки.
Алина посмотрела почти с восхищением, но тут из прохода впереди донесся низкий мужской голос:
— Найдите дочь. Она не могла уйти далеко.
Сумка выскользнула из ее рук.
— Это отец, — прошептала она, прижав ладонь ко рту. — Он уже здесь.
Я подняла сумку, но Алина не двигалась. Она смотрела на тень за дверным проемом, и с каждым вдохом ее плечи поднимались все выше.
— Посмотрите на меня.
Она не услышала. Я взяла ее за подбородок и заставила сосредоточиться на моем лице.
— Мы сделаем десять шагов до двери, потом еще двадцать до машины. Вы не обязаны выходить к нему только потому, что он назвал вас дочерью. Справитесь?
— А если увидит?
— Тогда мне придется импровизировать. Я очень