Генерал, мы в разводе! - Максим Добров

Уголки ее рта дрогнули, но Алина все-таки вдохнула и кивнула.

Белая «Шкода» стояла у хозяйственных ворот. До нее оставалось метров тридцать, но после тесного коридора двор показался бесконечным. Я нажала кнопку на ключе.

— Садитесь назад и пригнитесь.

— А вы?

— Постараюсь не переехать никого важного.

Она уже открыла заднюю дверь, когда за спиной раздалось:

— Алина!

Марк не кричал, но в голосе было столько ярости, что охранник у ворот мгновенно выпрямился. Жених появился без пиджака, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки. От безупречного хозяина праздника осталась только бутоньерка, нелепо качавшаяся на ходу.

Алина вжалась в дверной проем машины. Лицо словно опустело, свободная рука машинально прикрыла горло.

— Не останавливайтесь, — бросила я и захлопнула за ней дверь.

— Алина, подожди! — Марк ускорил шаг, но мягкому тону не соответствовали раздувшиеся ноздри и холодное бешенство в глазах. — Что ты делаешь? Выйди, и мы спокойно поговорим.

— Я не хочу с тобой разговаривать!

Голос сорвался, зато ее ладонь твердо нажала кнопку блокировки. Марк услышал щелчок, ударил кулаком по крыше и впервые перестал изображать жениха.

— Открой дверь.

Я села за руль и завела двигатель.

— Отойдите от машины.

Он рванул ручку моей двери, но замок уже сработал.

— Алина нездорова. Вы пользуетесь ее состоянием и совершаете преступление.

На заднем сиденье послышался сдавленный звук. В зеркале я увидела, как она прижимает коробку к животу и смотрит на Марка, будто закрытая дверь была последней преградой между ней и чем-то страшным.

— Я уезжаю сама! — выкрикнула Алина. — Ты слышишь? Я не выйду за тебя замуж!

На лице Марка не появилось ни удивления, ни боли. Он только медленно распрямился.

— Ты напугана и не понимаешь, что говоришь. Выйди, пока мы не сделали ситуацию хуже.

— Хуже для кого?

По щекам Алины текли слезы, но голос окреп. Марк дернулся, словно простой вопрос оскорбил сильнее отказа.

Охранник заговорил по рации, и створки ворот начали сходиться. Я включила передачу.

— Держитесь!

«Шкода» сорвалась с места. Марк успел отскочить, грузчик бросил тележку и прижался к стене. Ворота оставляли достаточно пространства, чтобы проскочить, но прямо перед машиной появился Глеб.

Он вышел из-за микроавтобуса и поднял ладонь, требуя остановиться. Я ударила по тормозам, однако скорость уже была слишком высокой. Глеб успел повернуться боком, уперся руками в капот и все равно оказался на нем, когда машина дернулась вперед.

Тело глухо ударило по металлу. Алина вскрикнула, я вцепилась в руль, а Глеб проехал на капоте еще полметра и замер перед лобовым стеклом.

Генерал на капоте не входил ни в один пакет услуг моего агентства, но возврат денег за него тоже не предусматривался.

Глеб поднял голову. Волосы упали на лоб, на скуле проступила царапина, а выражение лица говорило, что мир только что нарушил субординацию.

— Открой машину, — произнес он сквозь стекло.

Я опустила окно на несколько сантиметров.

— Сначала слезь. Ты закрываешь обзор.

Он соскользнул с капота и подошел к двери.

— Выйди из машины, Вера.

— Нет.

— Ты только что меня сбила.

— Ты сам бросился под колеса. Это называется необдуманным решением пешехода.

— Ты вывозишь невесту с охраняемой территории против воли семьи.

— Она взрослая женщина, а не набор фамильного серебра.

— Это называется похищением.

— Это называется качественным сервисом.

Алина подалась вперед. Лицо было мокрым от слез, но смотрела она на Глеба уже без прежней растерянности.

— Я сама наняла Веру. Она меня не похищала. Я уезжаю добровольно.

Глеб перевел на нее взгляд. Жесткость не исчезла, но появилась внимательность.

— Вам кто-то угрожает?

— Глеб, не слушай ее! — Марк подбежал и схватился за заднюю ручку. — У нее истерика. Отец вызвал врача, сейчас мы вернем ее в дом.

При слове «врач» Алина отшатнулась. Локоть ударился о стекло, коробка упала на пол. Глеб заметил реакцию и медленно посмотрел на брата.

— Отойди от машины, Марк.

— Ты серьезно? Твоя бывшая жена украла мою невесту, едва тебя не переехала, а ты просишь меня отойти?

— Я сказал: отойди.

Голос стал тише, но Марк убрал руку. Его губы беззвучно сложились в ругательство.

Сухой хлопок раздался со стороны парковки.

Боковое зеркало взорвалось россыпью осколков. Я пригнулась, а Глеб опустился ниже линии стекол и рванул дверь.

— Вниз!

Второй выстрел пришелся в стойку. Алина закричала и сползла на пол, прикрывая голову. Марк отшатнулся, озираясь, и впервые выглядел по-настоящему потрясенным.

— Что за черт?.. — выдохнул он.

Глеб снова дернул ручку.

— Разблокируй дверь!

Я нажала кнопку. Он распахнул дверь и почти втиснулся в салон вместе со мной.

— На пассажирское место. Быстро.

— Я сама могу вести.

Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. В глазах не осталось ни злости, ни привычного превосходства, только страх, который он не успел спрятать.

— Вера, по машине стреляют. Сейчас не время доказывать, что развод пошел тебе на пользу.

Еще один хлопок оборвал спор. На заднем стекле расползлась белая паутина. Я перебралась через рычаг передач, больно ударившись коленом, а Глеб занял мое место.

— Марк! Ложись!

Брат уже скрылся за бетонной тумбой. Глеб крутанул руль, направляя машину в оставшийся между створками проем. Охранник отпрыгнул, металлический край ворот прочертил царапину по задней двери.

Мы вылетели на подъездную дорогу, и я сразу обернулась к Алине.

— Вы ранены?

Она медленно подняла голову. По щеке тянулась царапина от стекла, зрачки были огромными.

— Кажется, нет. Мои туфли…

— Если после стрельбы вас волнует обувь, состояние стабильное.

Алина судорожно рассмеялась, и смех сразу перешел в плач. Она нащупала коробку и прижала к груди.