Мой вызов. Осколки нас - Ронни Траумер

Но что теперь? Тимур Айдарович даже слушать не стал и точно не поверит, у меня никаких доказательств, что была в плену, нет. Воронцовы не дураки, связывать меня больше не стали, и мало того, тот врач приходил регулярно и мазал следы от ремней мазью, чтобы они исчезли до дня Х.

— Деточка, ты в порядке? — раздаётся голос старушки, остановившейся возле меня.

— Да, всё нормально, — вымученно улыбнулась.

— Не стоит плакать, — протянула мне платочек. — Что бы ни случилось, выход есть всегда, — мягко погладила меня по плечу и пошла дальше.

Она была права, слезами делу не поможешь. Открыв кошелёк, посчитала деньги и встала. Я прошла всё это не для того, чтобы сейчас расклеиться. Воронцов и Тимур Айдарович вступились за своих сыновей и ничем не брезговали, а я защищаю своего ребёнка. Вытерев влажные дорожки с лица, пошла в сторону вокзала. Есть одно место, где мне помогут.

Купила билет на ближайший поезд, и восемь часов спустя стою на вокзале в столице. Набираю номер единственного человека, которого знаю в этом огромном городе.

— Слушаю, — раздаётся в трубке после долгих гудков.

— Тёть Марин, это Аля, — проговариваю дрожащим голосом.

— Алечка, как неожиданно. Как ты? Как учёба? — спрашивает женщина, которая в моём детстве была мне как старшая сестра.

— Я… — замолкаю и не получается сдержать всхлип.

— Аля? — вопросительно обращается ко мне Марина.

— Можно мне к тебе приехать? — спрашиваю, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не заплакать.

Чувствую себя такой одинокой, что саму себя жалко.

— Конечно, можно, девочка моя, — тут же отвечает. — Бери билет прямо сейчас, потом сообщи мне время прилёта…

— Я… уже здесь, — говорю и губы от нервов прикусываю.

— Как? Где здесь? — спрашивает обеспокоенным тоном.

— В чём дело? — слышу отдалённый мужской голос.

— Аля, где ты? — снова задаёт вопрос уже более ровно.

— На Ленинградском вокзале, — говорю и отхожу к стене, чтобы не мешать прохожим.

— Господи, почему ты заранее не сообщила? Ладно, бери такси и сейчас же ко мне, — строго бросает и диктует адрес.

Найти такси на вокзале труда не составило, проблема в цене, но сил нет ходить от машины к машине в поисках, и просто села, сказав водителю, куда мне надо. Ехали вроде не долго, или это просто после поезда мне дорога кажется короткой. А едва я увидела родного человека и оказалась в тёплых объятиях, как разрыдалась, словно ребёнок.

Марина почти вырастила меня на пару с её подругой Катей. Они жили рядом с нами, и родители, работающие с утра до ночи, оставляли нас с сестрой на их попечительство.

— Алечка, милая, что с тобой случилось? — спрашивает, гладя меня по волосам.

— Я… я беременна, — всхлипываю, выпалив то, что беспокоит больше всего.

— Разве это повод так убиваться? — чуть отстраняется и, посмотрев на меня, вытирает дорожки слёз с моего лица. — Что такое? Отец ребёнка бросил? На аборт отправил?

Я отчаянно мотаю головой и снова громко всхлипываю, собираясь с мыслями и понимая, что скрывать хоть что-то нет смысла. Это как у врача, нужно сказать обо всём, что болит, чтобы он мог тебе помочь, а я к ней приехала за помощью.

— Он… он меня ненавидит, — отвечаю и, кажется, только сейчас это осознаю. — И он меня убьёт, потому что я отправила его в тюрьму, — добавляю, вспоминая, как он кричал мне в зале суда, чтобы бежала подальше от него.

Марина не стала задавать больше вопросов и, сказав, что мне нужно успокоиться и поспать, а все вопросы завтра, выдала мне комнату и пижаму. На удивление, уснула я мгновенно, наверное, после стольких дней в плену, где боялась глаза сомкнуть, сейчас почувствовала себя в безопасности.

А проснувшись, побежала в ванную, малышу что-то не понравилось, и вынудил обняться с белым другом. Умывшись и поморщившись от вида своего бледного лица, пошла на поиски хозяев дома. Чувствую я себя отвратительно, нет, спала хорошо, но слабость в теле дикая. И на душе неспокойно, стоит вспомнить лицо Давида, как сердце пускается вскачь.

— Нужно просто с ней поговорить спокойно и убедить, что сейчас важнее всего ребёнок, — доносится до моих ушей, когда приближаюсь к кухне.

— Я знаю, — обозначаю своё присутствие. — Простите, что… свалилась вам на голову, — бормочу, глаза в пол опускаю и руки заламываю от неловкости.

— Алечка, что ты такое говоришь? — вырвавшись из объятий мужчины, Марина подходит ко мне. — Я рада, что ты приехала, — обнимает крепко, подтверждая свои слова. — Не вздумай плакать опять, подумай о малыше, — гладит меня по волосам.

— Я только о нём и думаю, — шмыгаю и нервно тру лоб, думая, что можно делиться всеми подробностями моей ситуации. — Ради него я пошла против Давида, — всхлип срывается сам собой, и я прикусываю губы до крови.

— Всё, поговорим, когда ты будешь готова, — успокаивающе произносит. — Садись, тебе нужны силы, — подталкивает к столу.

— Вы точно не родственники? — слышу голос Макара, как представили мне его вчера.

— Что? — непонимающе смотрит на него Марина.

— Вы очень похожи, будто… мать и дочь, — задумчиво проговаривает. — Я чего-то о тебе не знаю? — шутливо спрашивает, заставляя нас улыбнуться.

— Когда, по-твоему, я её родила? В одиннадцать лет? Или я выгляжу настолько старой? — прищуривается, и Макар тут же поднимает руки в сдающемся жесте.

— Ты прекрасна, а я пошёл будить Маришу, — спешно проговаривает и покидает кухню.

— Вы такая хорошая пара, — вымученно улыбаюсь. — Не знала, что у тебя новый мужчина.

— Я тебе больше скажу, он мой муж, — припечатывает, сев напротив меня и разливая чай по кружкам.

— Ого, — удивлённо глаза округляю. — Как? Когда ты успела?

— Это долгая история, — отмахивается. — Обязательно расскажу.

— Мама! — кричит детский голосок и, повернувшись, вижу девчушку с тёмными волосами. Она быстро бежит к Марине, чтобы через минуту оказаться на её коленях, прижатой к груди.

— Доброе утро, пуговка, — расплывается в тёплой улыбке, пока я смотрю на них, вытаращив глаза.

Ребёнку на вид лет шесть-семь, и я точно знаю, что у Марины нет детей. Но почему эта милая девочка называет её матерью?

— Мама? — шёпотом спрашиваю.

— Это тоже часть истории, — усмехается в ответ. — Давайте завтракать, пока блины окончательно не остыли.

— Мариша, садись на свой стул и дай маме тоже поесть, — обращается мужчина к девочке, и она, разомкнув объятия, позволяет Марине усадить её на соседний стул, на котором лежит специальная подушка, чтобы она доставала.

— Привет, а ты кто? —