Пристойное поведение - Кэти Андрес

Его губы коснулись моего плеча, обжигая.

Руки по-хозяйски, жадно скользнули по моим бедрам, сминая податливую кожу.

— Моя, — глухо выдохнул он, укусив меня за мочку уха. — Слышишь? Только моя.

Я судорожно втянула воздух, выгибаясь навстречу его рукам. В голове не осталось ни единой связной мысли.

Какой к черту Джулиан? Какие правильные отношения?

Всё это сейчас казалось пластиковым, искусственным суррогатом по сравнению с тем диким, разрушительным ураганом, который творил со мной Марк.

Раздался короткий шорох — он дотянулся до своих сброшенных брюк, решая вопрос с защитой. А в следующую секунду его ладони намертво зафиксировали мои бедра.

Он толкнулся внутрь. Сразу. На всю длину. Без всяких прелюдий и долгих подготовок, потому что мы оба были уже на грани взрыва.

Из моего горла вырвался рваный, пронзительный крик, который я едва успела заглушить, впившись зубами в наволочку. Тело, отвыкшее от таких габаритов, от такой бескомпромиссной, подавляющей мужской силы, отозвалось сладкой, тягучей вспышкой боли, которая моментально переплавилась в чистый, слепящий экстаз.

— Господи… Марк… — проскулила, отбрасывая голову назад.

— Да белка, — хрипло прошептал он, замирая на пару секунд внутри меня, давая привыкнуть.

Его пальцы зарылись в мои волосы на затылке, слегка оттягивая их назад, заставляя выгнуть шею.

Он начал двигаться.

Сначала медленно, глубоко, тягуче, словно заново изучая каждый миллиметр моего тела, проверяя свои права на эту территорию. Каждый его толчок отдавался где-то в солнечном сплетении. Я скулила, царапая ногтями простыню, чувствуя, как внутри разгорается ядерный реактор.

Это было не просто физическое соитие. Это была схватка. Выплеск всей той обиды, тоски и ярости, которую мы копили друг на друга эти годы. Он наказывал меня за то, что я ушла. А я наказывала его за то, что он меня променял на нее.

Темп нарастал. Марк больше не сдерживался. Его дыхание сорвалось, превратившись в тяжелый, звериный рык. Он вбивался в меня с такой сокрушительной, отчаянной силой, что кровать под нами ходила ходуном, грозя развалиться.

— Скажи это, — прохрипел он, жестко кусая меня за плечо.

Толчок.

Еще один. Выбивающий остатки кислорода.

— Скажи, что ты всё еще моя. Что твой рафинированный юрист тебя так не трахает!

— Мечтай, — закричала, уже не сдерживаясь, запрокидывая голову, слепо ища его губы.

Он поймал мои губы, целуя так грубо и глубоко, что я почувствовала вкус собственной крови от прокушенной губы.

Мой пульс зашкаливал.

Мир сузился до его горячих рук на моей талии и того оглушительного, раскаленного трения, которое стирало в пыль всю мою независимость. Меня натягивало, как струну. Искры перед закрытыми глазами превратились во вспышки сверхновых.

— Марк… — я задыхалась, выгибаясь дугой, чувствуя, как напряжение достигает критической, невыносимой точки.

— Давай, Ань. Со мной.

Он жестко перехватил мои бедра, сделал несколько финальных, невероятно глубоких и быстрых толчков.

Оргазм ударил меня, как высоковольтный разряд.

Меня буквально разорвало на части. Я закричала в голос, судорожно сокращаясь, не в силах контролировать собственное тело. Спазмы удовольствия накатывали волна за волной, выжигая всё вокруг.

Сквозь звон в ушах я услышала его глухой, гортанный рык. Марк вжался в меня в последний раз, стиснув пальцы на моей талии, и замер, тяжело наваливаясь на мою спину.

Мы рухнули на скомканные, влажные от пота простыни.

Я лежала на животе, абсолютно обессиленная, не в силах даже пошевелить пальцем. Марк тяжело дышал, уткнувшись мокрым лбом в пространство между моих лопаток. Его рука всё еще собственнически, тяжело лежала на моей талии, не позволяя отодвинуться даже на миллиметр.

За окном бесновалась сибирская метель, завывая в старых щелях, но в этой дешевой гостиничной комнате было жарко, как в эпицентре вулкана.

— Ты как?

— Не льсти себе Марк. Кажется не прошло и десяти минут. Стареешь.

Он рассмеялся и перекатился на спину.

— Десять минут? — он лениво закинул руки за голову, глядя на меня с абсолютно бесстыдной, самодовольной ухмылкой. — Смирнова, я просто пожалел твою отвыкшую от нормальных нагрузок конструкцию. Тебя же трясет так, словно ты под напряжением в двести двадцать вольт. Если бы я растянул сдачу объекта на час, у тебя бы фундамент треснул.

Я фыркнула, с трудом приподнимаясь на локтях и глядя на него сверху вниз. Мои мышцы действительно предательски дрожали, а между ног всё еще пульсировало отголосками мощного оргазма, но признаваться в этом я не собиралась.

— Мой фундамент выдерживал европейские еврокоды, Соболев, а вот твоя самоуверенность, видимо, компенсирует возрастные изменения. Понимаю. Возраст, Марк, это не шутки. Наверное, тебе стоит выписать у врача какие-нибудь витамины.

В его темных глазах полыхнул знакомый, азартный огонь. Он даже не стал спорить. Одно резкое, хищное движение — и его жесткие ладони сомкнулись на моей талии, сдергивая меня обратно. Я охнула, когда он впечатал меня в свою горячую грудь, заставив лечь на него сверху.

— Возрастные изменения, значит? — его голос упал до того самого обволакивающего, вибрирующего баритона, от которого у меня внутри снова начало предательски скручиваться горячим узлом. — Ну давай, белка. Проведем повторную экспертизу. Раз уж первая комиссия осталась недовольна сроками реализации.

— Я могу написать официальную рекламацию, — прошептала, упираясь подбородком в его ключицу, но даже не пытаясь вырваться из кольца его рук. — С указанием всех дефектов генподрядчика. Плохая выносливость, спешка при заливке, игнорирование пожеланий заказчика…

— Пиши, — хмыкнул Марк. Его рука медленно, обжигающе заскользила по моей спине вниз, по-хозяйски сминая мою ягодицу и прижимая меня плотнее к своему паху. И я с замиранием сердца почувствовала, что он, черт возьми, снова готов. Абсолютно и бескомпромиссно. — Только боюсь, у тебя ручка из пальцев выпадет. Потому что во вторую смену этот подрядчик обычно работает без тормозов.

— Звучит как пустая рекламная брошюра.

Я оперлась ладонями о его горячую грудь и плавно скользнула ниже, усаживаясь на его бедра.

Марк напрягся, внимательно следя за каждым моим движением. Чуть приподнялась на коленях, безошибочно направляя его, и, не давая ему опомниться, медленно опустилась вниз. На всю длину.

От того, насколько остро, обжигающе и глубоко это ощущалось без преграды из латекса, из моей груди вырвался непроизвольный, протяжный стон. Я выгнула спину, чувствуя, как он заполняет меня абсолютно, до предела.

Марк со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Его большие ладони мгновенно, стальной хваткой сомкнулись на моих бедрах, жестко останавливая мое следующее движение.

— Смирнова… — прохрипел он, и в его потемневших глазах мелькнуло первобытное, неконтролируемое безумие. — Ты сейчас грубо нарушаешь технику безопасности.