Развод в 40. Новое счастье - Марина Латрина

Петя открыл рот, явно собираясь ответить чем-то резким, но, видимо, вспомнив, где находится и сколько посторонних глаз вокруг, лишь сжал челюсти.

— Наслаждайся, — выплюнул он вместо этого, обращаясь ко мне. — Посмотрим, надолго ли его хватит.

— А вот с прогнозами у тебя всегда было туго, Петя, — невозмутимо заметила я. — Помнится, ты и мне в своё время кое-что обещал. У алтаря, если не ошибаюсь.

Он развернулся и вышел, чуть не сбив с ног одну из мам, спешащих к стенду с поделками. Я проводила его взглядом без малейшего сожаления — только с лёгким, почти забавным удивлением тому, как быстро уверенный в себе адвокат превратился в человека, срывающегося на людях из-за собственной уязвлённой гордости.

— Всё нормально? — тихо спросил Стас, беря меня за руку.

— Более чем, — я улыбнулась ему по-настоящему, впервые за вечер забыв о присутствии Петра целиком.

Оставит ли Петя их в покое после этого разговора?

Алевтину Андреевну я не видела с того самого визита, во время которого пригрозила рассказать суду о похождениях сына, — и появление бывшей свекрови на пороге спустя пару недель после встречи в садике застало меня врасплох.

— Не ожидала меня увидеть? — Алевтина Андреевна поджала губы, оглядывая мою новую квартиру с плохо скрываемым презрением, будто оценивала, насколько я обнищала без денег Петра. — Решила проведать, как ты тут устроилась. Довольна собой, наверное?

— Более чем, — я прислонилась к дверному косяку с видом человека, которому только что сделали комплимент.

— Ты разрушила карьеру моего сына, Аня! — голос свекрови зазвенел от плохо сдерживаемой злости. — Он был кандидатом в партнёры! А теперь сидит на рядовой должности, потому что весь город обсуждает эту историю с парковкой. Ты этого добивалась?

— Он сам довёл себя до этой парковки, — заметила я, разглядывая ногти с почти скучающим видом. — Я лишь развелась с изменником. Остальное он совершил самостоятельно — причём с таким энтузиазмом, что даже мне не пришлось прикладывать усилий.

— И что теперь? — Алевтина Андреевна смерила меня взглядом с ног до головы, задержавшись на простом домашнем свитере, явно рассчитывая задеть побольнее. — Кому ты теперь нужна, старая разведёнка с ребёнком на руках? Радуешься, что осталась одна в свои годы?

Я уже открыла рот, чтобы ответить чем-то холодным и коротким, но договорить не успела — в этот момент за спиной свекрови на лестничной площадке показался Стас, вернувшийся с прогулки с Серёжей и державший в руках пакет с мороженым, которое они, судя по довольным лицам обоих, только что успешно уничтожили по дороге домой.

— Мам, смотри, кто пришёл! — радостно закричал Серёжа, проскальзывая мимо опешившей Алевтины Андреевны прямо ко мне.

Свекровь обернулась, увидела Стаса — высокого, уверенного, явно не случайного гостя, судя по тому, как по-хозяйски он придержал дверь, — и на мгновение лишилась дара речи.

— Это… кто это? — выдавила она наконец.

— Стас, — просто ответила я, забирая у него пакет с оставшимся мороженым. — Мой мужчина. Так что, Алевтина Андреевна, отвечая на ваш вопрос: похоже, нашёлся мужчина, готовый принять «старую разведёнку с ребёнком». И, надо сказать, весьма достойный мужчина.

Алевтина Андреевна на секунду опешила, но быстро взяла себя в руки, будто отказываясь признавать поражение так легко.

— Конечно, нашёлся, — прошипела она. — Ты же, поди, давно уже ему глазки строила, пока была замужем за моим сыном! Небось, изменяла ему не хуже, чем он тебе, а сама изображала из себя пострадавшую!

— Это уже не ваше дело, — Стас встал рядом со мной, спокойно, но твёрдо. — Как, впрочем, и не было им никогда.

— Я не с вами разговариваю! — рявкнула свекровь, но тут же снова переключилась на меня. — То есть теперь ты у нас свободная женщина, встречаешься, с кем хочешь, так, что ли?

— Именно так, — ровно ответила я. — Я развелась, Алевтина Андреевна. Свободная женщина имеет право встречаться с кем угодно, когда угодно. Рекомендую как-нибудь попробовать что-то подобное — не ровен час, Дмитрий Савинович устанет от ваших вечных придирок и однажды решит, что и ему полагается немного свободы. Что тогда будете делать, при вашем-то взгляде на жизнь после развода?

— Да как ты смеешь! — задохнулась от возмущения Алевтина Андреевна. — Димочка сорок лет со мной, он никуда не денется!

— Ну, восемнадцать лет назад и Петя клялся мне в вечной любви, — невозмутимо заметила я. — Как видите, обстоятельства меняются.

Лицо свекрови пошло красными пятнами.

— А ты вообще подумала о Серёже? — вдруг сменила она тактику, понизив голос до зловещего шёпота, явно не рассчитывая, что мальчик, увлечённо разглядывающий пакет с мороженым, вообще прислушивается. — Или он вообще не от Петра, а? Ты судя по всему столько лет налево бегала — кто вообще поручится, что это его сын, а не чей-то чужой прижитый?

Что-то во мне вспыхнуло тогда мгновенно и остро — не обида, а настоящая, почти первобытная ярость, какой я не испытывала даже в номере отеля в день своего юбилея.

— Как вы смеете, — тихо, но со сталью в голосе произнесла я, невольно шагнув вперёд, будто хотела заслонить сына даже от одних этих слов. — В отличие от вашего драгоценного сына, я не скакала по гостиничным номерам все эти годы. Серёжа — его ребёнок, стопроцентно, и если у вас осталась хоть капля совести, вы никогда больше не позволите себе повторить подобное — ни мне, ни, тем более, ему.

Алевтина Андреевна, кажется, впервые за весь разговор поняла, что перегнула палку слишком сильно. Она открыла рот, будто собиралась и дальше настаивать, но, увидев моё лицо — спокойное, но с тем самым непримиримым блеском в глазах, который она уже видела однажды, во время нашего последнего разговора, — молча развернулась и, не прощаясь, ушла, чётко цокая каблуками по лестнице.

Стас обнял меня за плечи, привлекая к себе.

— Ты в порядке?

— Буду, — выдохнула я, всё ещё немного дрожа от гнева. — Просто не ожидала, что она способна опуститься настолько низко.

— Люди, теряющие власть над ситуацией, часто цепляются за самое грязное оружие, — тихо заметил он. — Это не про тебя, Аня. Это исключительно про её собственное бессилие.

* * *

Вечером я всё же не удержалась и позвонила Юле, включив по пути в этот созвон ещё и Оксану, — пересказать весь разговор в лицах, отчасти для того, чтобы выпустить пар, отчасти потому, что некоторые вещи по-настоящему смешны только в компании людей, способных оценить абсурд ситуации в полной мере.

— Она сказала, что ты «бегала налево»? — Юля не