В сети с мажором - Маша Демина

Мне кажется, такой голос можно потрогать и ощутить все шероховатости, и я трогаю, и мурлыкаю, как довольная кошка.

Мне нравится, очень-очень, я даже слышу оттенок его дыхания, которое наверняка было бы слишком интимным на моей коже.

Стыдливо прикусив нижнюю губу, зажмуриваюсь, обжигаясь о свои ощущения. От них безумно горячо в животе, этот жар расцветает в груди и кусает щеки, потому что я представила много всего интимного и неприличного, насколько вообще имею представление о неприличном.

Вчера я так и не дождалась от него сообщения, уснула. Зато утром… МУРАШКИ! Это подарок, да? Ниче не знаю, подарок! И самый лучший!

Я слушаю, слушаю и слушаю, валяясь в кровати и улыбаяясь как дурочка.

Если бы Гад видел меня сейчас, он бы слал мне такие голосовые каждый вечер.

А я и не знала, что он такой романтик. Сколько еще интересного скрыто от меня в этом парне? Хочу все! Каждую его сторону, которая проявляется, как у хамелеона. В голову закрадывается мысль, от которой в животе щекотно.

Каким будет этот хамелеон, когда мы встретимся?

Мы же встретимся, Гад⁈

Теперь ты точно от меня не отделаешься!

Хочу, чтоб в живую мне сыграл и спел!

Я даже боюсь представить, как меня коротнет от прямого контакта с его голосом, взглядом… от его касаний?

При встрече же нормально проявлять тактильность? И какой она будет? Такой же приятной, как и его голос?

Зажмуриваюсь и, лежа на спине, трясу руками и ногами, визжа сквозь зубы от всего, что переполняет меня. Кайфушечки такие, не могу-у-у-у!

Раскидываю руки и ноги звездой, резко выдыхаю, открываю глаза и просто лежу со вздымающейся от частых вздохов грудью.

Пялюсь в потолок, а в голове на репите его голос. И я повторяю за ним:

— Буду твоим героем, а ты — моей звездой,

Будь со мной, с душой пой. Ты моя… женственная.

Завизжав, закрываю лицо ладонями. Щеки болят от улыбки! Ой, мамочки…

Во мне все парит, и я тоже, как невесомая частица, плыву в ванную, умываюсь, пою в зубную щетку, пританцовывая, и пофиг, что опаздываю на завтрак.

У меня такое настроение, что вкуснее сегодня уже ничего не будет.

Забив на укладку, прямо в пижаме двигаюсь в сторону столовой, напевая себе под нос мелодию, танцую, столкнувшись с Полкашей на лестнице, он прокручивает меня за руку, как балерину, и я ускользаю от него дальше.

Усмехается мне в след. Чтобы он понимал!

И даже хмурый отец и реакция матери не портят моего настроения. В домике я!

— Николетта! — взвивается мать, шокировано хватаясь за грудь. — Что за вид⁈ Почему в пижаме? Почему не привела в порядок волосы?

— Тебя только это интересует? — саркастично басит отец.

Он швыряет приборы в тарелку, и я внутренне вздрагиваю, но заставляю голос Гада все перекрыть.

Я снова в домике, с ним.

— А то, что она избегает своего будущего жениха? Игнорирует все его попытки сблизиться! Думаешь, такое поведение понравится Голициным? Может, пора тебе уже с ней по-женски покумекать⁈ — ядовито цедит он. — Вставить наконец ей мозги на место, объяснить должность женщины в семье, а не воспринимать ее как куклу, которую ты только и делаешь, что наряжаешь!

Поджав нижнюю губу, киваю, дотягиваюсь за маслом, чтобы намазать на булочку, но она застывает у моего рта, когда отец переключается на меня:

— А ты что отмалчиваешься⁈

Вскидываю на отца взгляд и медленно откусываю хрустящую булочку, нарочно медленно и неаккуратно. Все крошится, а мне вкусно!

— Что? — выдавливаю с полным ртом. В задницу ваш этикет!

У отца дергается глаз.

Мать причитает себе под нос, нервно раскладывая салфетку.

— Николетта, — угрожает он. — Не стоит провоцировать меня.

Проглатываю.

— Провоцировать⁈ Ты что, папуль. И в мыслях не было!

Хлопаю ресницами и опять неаккуратно откусываю булочку, замечая еще одну нервную судорогу на его лице.

— Вышла вон, — басит он, багровея.

Зависаю с булочкой у рта, вскидываю брови, но… не провоцирую. Почти.

Встав из-за стола, я все же доедаю булочку под гневным взглядом отца.

— Хорошего вам дня.

Улыбаюсь натянуто и, помахав им жирными от масла пальцами, разворачиваюсь и в припрыжку уношусь прочь из столовой, но едва не спотыкаюсь, когда мне в спину прилетает:

— Собирай чемодан. Ты поедешь с Голициными на выходные в Париж.