В сети с мажором - Маша Демина

22

Ковыряю вилкой спаржу, чувствуя себя самой настоящей размазней.

Куда-то мой запал испарился. Наверное, потому что сегодня утро субботы и через пару часов за мной приедет машина Голицыных, чтобы забрать багаж в аэропорт. А Гад так и не написал. И уже не напишет, может, конечно, и напишет ближе к ночи, но будет поздно, потому что в пять вечера у нас вылет.

Да и вообще… с чего я решила, что мои нелепые попрошайничества и провокации принесут мне желанный результат? В конце концов, он не маленький мальчик и явно с опытом, чтобы вестись на мои капризы.

Господи, нужно уже просто выкинуть эту дурость из головы и принять жизнь, которую для меня прописали. Другой у меня не будет. Даже на маленечко. Помечтала и хватит.

— Николетта, ты плохо себя чувствуешь? — Мелодичный голос матери выдергивает меня из мыслей, и я отрываюсь от ковыряния еды в тарелке. — Ты совсем ничего не поела. Опять на диете?

Ох, теперь она будет вечность мне припоминать голодовку двухгодовалой давности, когда мой совсем юный мозг выбрал сомнительного кумира, подкинув мне идею стать похожей на одну барби-блогершу: она сидела на диетах и носила корсеты, чтобы утянуть талию до сорока сантиметров.

Конечно же я попыталась проделать то же самое со своей сорокашестисантиметровой талией, но уже спустя три дня голодовки и давления от корсета рухнула в обморок. На этом мой эксперимент и закончился, а я лишилась свободного доступа в интернет.

Сейчас это даже вызывает улыбку, но мне совсем не весело.

— Нет, я не на диете, мам. Просто нет аппетита.

— Тогда нужно попросить Гарри приготовить тебе белковый коктейль, не хватало, чтобы ты свалилась в обморок в аэропорту.

Натянуто улыбаюсь. Даже спорить не хочу. Для нее я все та же маленькая девочка, со слабым желудком и не способная сделать что-либо самостоятельно, даже дойти до самолета, если не съем эту траву.

Пока мама подзывает к себе Полкашу, отец решает провести мне воспитательную лекцию.

— Я надеюсь, тебе не взбредет в голову позорить меня перед Голицыными. — Не вопрос, предупреждение. — В последнее время ты очень странно себя ведешь, Николетта, но твоя мать убедила меня, что у тебя месячные. Поэтому я сделаю скидку на твои выходки. Но, надеюсь, они закончились и ты не выдашь больше никакой глупости.

Морщу нос, фу, отвратительно. Я не собираюсь говорить об этом с отцом. У мамы там совсем крыша поехала⁈

Отец манерно разрезает свой стейк, филигранно орудуя ножом, будто только что не размышлял о моей менструации, что гораздо лучше звучит, чем месячные.

Теперь я сомневаюсь, что в меня и белковый коктейль влезет, но Полкаша уже ставит передо мной бокал для милкшейка с, увы, не таким вкусным содержимым, и совсем не веселым на цвет.

Зато мой любимый старичок радует меня конфеткой, которую якобы случайно роняет в подол моего платья. Я узнаю по форме — это ириска, простая, какой он иногда угощает меня тайком. Однажды он рассказал мне, что в детстве ему всегда давала их бабушка, когда ему было грустно, поэтому у него всегда есть парочка и для моей улыбки.

И она вкуснее всяких трюфелей и элитного шоколада, правда, к зубам пристает, но, в отличие от Полкаши, с зубами у меня проблем нет. Поэтому, одарив любимого старичка улыбкой, а за это утро она впервые действительно искренняя, я сжимаю ириску в кулаке и прячу в карман, чувствуя себя чуточку лучше.

По крайней мере, пока отец снова не начинает говорить.

— Николетта, и еще момент.

Я перевожу взгляд на отца, сосредоточенного на своей тарелке.

— У Захара будет для тебя сюрприз. Не ударь в грязь лицом, пожалуйста, и поведи себя правильно.

Это он на что намекает? Предложение? За этим я туда и еду, да? Надо же, как удачно все складывается! И конечно же никого не волнует тот факт, что я не люблю сюрпризы, тем более от Захарки!

— А разве о сюрпризах говорят заранее? — не удерживаюсь от язвительного комментария, чем зарабатываю на себе строгий взгляд отца.

— В твоем случае — да. И желательно с подробным инструктажем.

— Как мило ты завуалировал, что я глупая и никчемная, — ядовито улыбаюсь ему, чувствуя, как ломаются мои губы. Рывком поднимаюсь из-за стола.

— Николетта, а как же коктейль? — не дает и шагу сделать мамин комментарий.

Посылаю ей ту же улыбку и, не отводя от нее взгляда, залпом выпиваю белковую жижу.

Громко опускаю стакан, чувствуя над верхней губой молочные усы, облизываю их и ухожу к себе, начиная по-настоящему ненавидеть дом, в котором раньше мне было хорошо, только сейчас это воспоминание кажется таким далеким, будто из другой жизни. Тогда отец не обсуждал за моей спиной мои явно не закончившиеся месячные.

Зло топаю по лестнице к себе, влетаю в комнату и закрываю дверь, уставившись перед собой невидящим взглядом. Пока меня не привлекает вспышка экрана телефона, лежащего на тумбочке.

Оттолкнувшись от двери, безынициативно хватаю его и падаю на кровать, поднимая мобильный перед собой, но, когда вижу сообщение от Гада, в ту же секунду вскакиваю и со сбившимся дыханием сползаю на пол, в неверии прожигая уведомление взглядом, прежде чем тороплюсь открыть его дрожащими пальцами.

Сердце долбит как ненормальное, и интернет как назло еще и зависает, натягивая мои нервы тетивой, что вот-вот оборвется.

И обрывается, когда я читаю.

Гад: «Это номер моего брата, позвони ему, он все устроит»

Гад: «И кстати, меня зовут