В сети с мажором - Маша Демина
Я: «Если ты не ответишь мне до субботы, меня уже ничто не будет держать здесь. Я улечу в Париж, а после отец выдаст меня замуж, и я больше никогда не напишу тебе»
Я: «Если ты этого хочешь, продолжай молчать, Гад»
Я: «А я отдам свой первый поцелуй другому»
Я хочу написать еще одну глупость, но торможу себя, впервые чувствуя себя настолько униженной и вымаливающей его внимания, что становится тошно.
Хватит, Никки. Остановись…
Я уже хочу заблокировать телефон, когда мне приходят два сообщения друг за другом.
Гад: «Я пытался объяснить тебе по-хорошему, но, видимо, ты хочешь правды, после которой будешь презирать себя за то, что просто подумала о поцелуе со мной»
Гад: «Я осужденный. И уже четыре года нахожусь в тюрьме»
20
Я перечитываю снова и снова последние два сообщения и чувствую, как во мне все замерзает. Цепенеет. В шоке. В неверии. И я совершенно не знаю, как реагировать. Не могу разобрать пугающее затишье в своей груди.
Я пытался объяснить по-хорошему…
Будешь презирать себя…
Я осужденный…
Четыре года в тюрьме…
Застыв в полнейшей растерянности, пытаюсь прислушаться к тому, что разрастается внутри. Пустота? Но она сжимается, когда я вчитываюсь в первое сообщение еще раз и понимаю, что он сам презирает себя. Презирает за то, что не сказал сразу. И я тоже должна презирать его за это! Как минимум! Должна плюнуть, включить голову и просто заблокировать его, а еще лучше удалить приложение.
Я даже не хочу представлять реакцию моих родителей на то, что переписывалась с заключенным.
Заключенным…
Гад преступник?
Он совершил плохой поступок?
Насколько плохой?
Я втягиваю носом воздух, будто все это время не дышала. А вместе с воздухом в меня врывается глупое, иррациональное желание.
Мне хочется оттолкнуть мысль о том, что Гад преступник. Но самое пугающее должно быть для меня то, что после его признания он не становится для меня менее привлекательным и не вызывает отвращения. Я не знаю, нормально ли это, мне сложно судить, мои границы нормальности размазаны, потому что Гад стал моим островом, отдельной вселенной и я не знаю, как с нее сойти…
Я пытаюсь привести себя в чувства, подумав о родителях, ведь если они узнают, что я планировала с встречу с преступником, их хватит приступ, не меньше. Обоих. А если узнают еще и про то, что я собиралась отдать ему свой первый поцелуй…
Бросаю телефон на кровать.
Зажмуриваюсь и прячу лицо в ладонях, мотая головой.
Сажусь на корточки и тяжело дышу.
Я знаю, что должна сделать как минимум умная девушка, знаю, но не могу.
От одной мысли, что я поступлю правильно, в груди нарастает болезненное давление, оно протискивается между ребер, и в один момент желание избавиться от этого дискомфорта становится нестерпимым и я бросаюсь к телефону, хватаю его и падаю на задницу, прижимаясь спиной к кровати.
Буравлю стандартную заставку на экране, бью коленями друг о друга, нервно закусывают большой палец.
Да, он не сказал мне о тюрьме сразу, но сейчас я об этом знаю, и дальнейшие решения — это только моя ответственность. Только моя. Потому что он не просит и не давит. И это в равной степени как и отрезвляет, так и бесит. Будто Гад наконец нашел повод избавиться от меня.
Он ведь этого ждет, да?
Что его признание повлияет на меня и наше общение? Повлияет на мои чувства, которые совершенно не боятся его правды. Наоборот. Его правда раздувает их еще сильнее, и именно поэтому я не могу сделать ни шагу назад.
Я уже перешла грань, уже впустила его под кожу и боюсь, что вырвать обратно не получится. Я даже не представляю, как это сделать.
Дрожь не отпускает меня, пока я не снимаю блокировку с экрана и не захожу в нашу переписку, где его признание висит тяжелым грузом.
Пальцы печатают быстрее, чем получают команду от мозга.
Отправляю сообщение.
Я: «Это правда?»
Секунда, две, три. Прочитано.
Ответ приходит молниеносно.
Гад: «Да»
Прикрываю глаза и медленно выпускаю из легких воздух. Ладно. Я должна была попытаться.
Пишу еще одно сообщение. Отправляю.
Я: «Ты кого-то убил?»
Я: «Будь честен со мной»
Я: «Пожалуйста»
Гад: «Нет. Я никого не убивал»
Я выдыхаю громче, чем это возможно. Ладно. Он не убийца. Уже просвет. Хотя…
Я: «Ты кого-то изнасиловал?»
Больно закусываю нижнюю губу. Но к черту тактичность. Я должна знать.
Гад: «Нет»
Я: «Растление малолетних?»
Небольшая пауза.
Гад: «Нет»
Я: «За что тогда?»
Гад: «Это сложно»
Ну разумеется.
Я: «Расскажешь?»
Гад: «Если бы это имело значение, ты бы мне не писала»
Гад: «Ты ищешь повод, чтобы оправдать одного из нас»
Гад: «Кого бы ты ни выбрала, это глупость»
Злость кусает меня за ребра.
Я: «Значит, я глупая»
Я: «И я не оправдываю никого»
Я: «Написать тебе было моей ответственностью, и я ее принимаю. Я пишу осознанно»
Гад: «Сомнительное заявление. Заноза… очень жаль, что я не знаю твоего имени, но правда, это тупик. Мы больше не инкогнито. Ты знаешь худшую сторону моей жизни, и, хоть я толком ничего не знаю о твоей, уверен, что мой бэкграунд не для твоей семьи»
Я: «Если бы я думала о своей семье, я бы никогда не зарегистрировалась на сайте анонимно»
Я: «И меня зовут Николь»
Я: «И мое желание не изменилось. Я хочу встретиться. Не знаю как, но я этого хочу»