Пока не развели мосты - Анна Аникина

Алле не было страшно. Ну разве что, самую малость. Она давно этого хотела. Заниматься любовью с единственным и неповторимым мужчиной. С потрясающим, чутким и нежным. С тем, чье сердце сейчас гулко и часто билось под её ладонью.

Юра замирал и плавился от этих прикосновений. Алла расстегивала его рубашку пуговица за пуговицей так, будто ничего важнее сейчас в её жизни нет. В её глазах плескалось Средиземное море в солнечный день. Кончики пальцев дрожали от волнения. Юра ловил ощущения. Смаковал их. И видел, как чутко Аллочка отражает его реакцию. Как отзывается на каждый его поцелуй. Как не говоря ни слова требует ласки. И кто он такой, чтобы отказать любимой?

Утром у Аллочки болела каждая мышца. Совсем не к случаю вспомнилась бабушка, которая заставляла делать зарядку и растяжку, даже когда фигура была очень далека от идеала. Надо снова взять себя в руки и выделить время утром. Хотя в её утре места для себя почти не было.

Юры рядом не оказалось. В душе шумела вода. Алла потянулась всем телом, пытаясь ощутить разницу. Очевидно, что теперь это была другая Алла Ларионова. Вспоминать, что происходило тут вечером и ночью было сладко и стыдно одновременно. Смятая постель не давала даже малейшего шанса, что это был сон. Всё правда.

Самокопание довело до мысли, что все свои потрясающие навыки её Юра приобрёл не в книжках, а на практике. И был кто-то в его жизни, кого он любил и с кем спал.

В Аллочке проснулась ревнивая тигрица. Она знать-не знала про эту свою сторону. Оказывается, она не такая уж и мямля! Юра открыл волшебную шкатулку. А что там внутри, какой фейерверк и фонтан золотых искр, она и сама не знала. К прошлому ревновать было очень глупо. Но Алла ничего не могла с собой поделать. В этот момент из ванной появился Юра. Увидел выражение её лица.

— Аллуся... Что-то болит? — по-своему истолковал тревогу в её глазах.

— Нет..., — Алла повела плечом, с которого тут же сползло одеяло.

Юра сглотнул. Вид был потрясающий. Его Эльф — действительно сказочная девочка. А он просто счастливчик.

— Врешь ведь. Отнести тебя в душ?

Алла вспыхнула. Вспомнила, как ночью Юра уже носил её на руках в ванную. Как бережно вытирал мягким махровый полонецем, зацеловывая. Но сейчас ей было неловко.

— Я сама..., — её взгляд заметался по комнате в поисках одежды.

— Погоди, — Юра принес ей большой махровый халат. Накинул на плечи. Обнял, — Я тебя люблю.

И снова нереальные зелёные глаза смотрят на него с надеждой и нежностью.

— И я тебя люблю.

Оказалось, что они проспали завтрак, и в столовой всё уже убрали. Зато в кафе на территории пансионата варили потрясающий кофе и пекли булочки.

Юра поймал себя на том, что только с Аллой стал получать удовольствие, заботясь о девушке. Только с ней хотелось быть предупредительным и внимательным. Только для неё хотелось создать самые лучше условия. И глядя, как она маленькими глоточками пьёт кофе с корицей, не хотелось больше никуда её от себя отпускать.

До Аллы за чашкой вкуснейшего кофе вдруг дошло, что сегодня их последний выходной. Через несколько часов нужно будет собираться обратно в город. А завтра снова будут холодные серые будни. С редкими тёплыми пятнами их встреч. Хотелось прижаться к Юре крепко. Слиться. И не отходить от него больше ни на шаг.

Домой ехали, пытаясь разговорами как-то скрасить неминуемое расставание. Вспоминали прошедшие два дня. Смеялись, стараясь продлить волшебство душевной близости. Но внутри у обоих было не очень радостно.

Алле очень хотелось появиться в квартире незамеченной. Не вышло. Сестры уже в пижамках выбежал и босиком ей навстречу.

— Аллуся приехала! — обняли её с двух сторон.

Из комнаты появилась Ирина. Аллочку всегда коробили эти царственные выходы новой жены отца из спальни Аллиных родителей. Девочки, увидев мать, притихли.

— Бегите в кроватки. Я сейчас приду, — Алла подтолкнула их в сторону детской.

— Ну и что это за семинар такой, где до ночи обучают бедных студенток? — начала Ирина.

Алла поняла, что сейчас надо контролировать дыхание. И не дать разгорелся скандалу. Час поздний. Девочкам спать пора. Завтра рабочий день.

— Всё было очень полезно. Мой диплом берут на рецензию. Спасибо, что отпустили. Вот паспорт, — Алла сама вернула документ.

Раз он испорчен, то нет разницы, у кого он в руках. И штрафы за порчу и потерю одинаковые.

Ирина забрала паспорт. Спрятала в свою сумочку. Ушла в спальню. Погас свет. Алла выдохнула. Как хорошо, что они с Юрой заехали поужинать в тот самый грузинский ресторанчик, в котором были на первом свидании.

Алла улеглась. К ней под одеяло с двух сторон залезли сестры. Обняли.

— Без тебя было очень грустно, — Ника пощекотала Аллочкину щеку длинными ресницами.

— Мама сказала, что ты нас бросила. Но мы не верили, — это Лика носом потерлась о плечо старшей сестры.

— Я вас люблю, зайки. Спите уже. Завтра понедельник.

У Аллы перед глазами неслись картинки прошедших выходных. И стало вдруг так обидно, что всё закончилось, что аж в глазах защипало от незваных слёз.

— Аллуся, не плачь, мы тебя любим, — в два голоса с двух сторон зашептали двойняшки.

И всё же безмятежные выходные пробили брешь в Аллочкиной продуманной до мелочей системе выживания.

Уже в следующую пятницу она забыла свой телефон на полке в коридоре. Ближе к ночи он тихо завибрировал. Алла не успела добежать до аппарата первой. Телефон уже был в руках у Ирины. На экране светилось "Юрочка" и их совместная фотография. Ещё летняя. В крепости Орешек.

Лицо Ирины не предвещало ничего хорошего. Но Алле за себя почему-то не было страшно. Неприятно было только то, что малышки опять услышат ругань. В том, что отец снова не вмешается и отсидится в гостиной, Алла даже не сомневалась.

— Значит, правда. Таскаешься с мужиком, — Ирина покрутила телефон в руках.

Алла не успела выхватить его. Ирина размахнулась и грохнула аппарат об кафельный пол в прихожей. Он разлетелся на куски. Батарея в одну сторону, осколки экрана — в другую.

На шум из детской выскочили малышки.

— Идите к себе, тут стекло, — остановила их Алла.

По-хорошему надо было бы сразу убрать осколки. Но мачеха, видимо, ещё не закончила.

— Тебя, дрянь такая, видели в ресторане. С мужиком. И как ты с ним тискалась