Глупые - Галина Шатен

– Не будет, – отвечаю и встаю.

– Видишь, я даже не удивлен, что у тебя ничего не вышло. Потому что тебе нельзя поручать никаких дел. И сядь на место. – Нажимает селектор на столе – Дина, вызови Сергея.

– Одну минуту, Вадим Федорович.

– Позоришь меня, – сообщает с выдохом отец.

Но мне абсолютно по барабану. Его слова меня не касаются. Всегда делаю что хочу. А сейчас я не хочу заставлять Варю участвовать в этом цирке. Значит, это и сделаю. Не потому, что я благородный или еще какая-нибудь хрень в этом духе, просто по своему желанию. Иначе жить неинтересно.

Сергей появляется меньше чем за три минуты. Притормаживает у входа, оценивая ситуацию быстрым взглядом.

– Вадим Федорович, Тимур, – кивает по очереди. – Вызывали?

– У нас небольшие проблемы.

– А в чем загвоздка?

– В моем сосунке, в чем еще может быть! Ему, видите ли, девушка не та. Он не в состоянии охмурить какую-то малолетку! Что, не по силам девка-то?

Безразлично смотрю на отца, скрывая каждую эмоцию. А я начинаю злиться – именно это ему и нужно.

– Не, – качаю головой, насмешливо приподнимая брови. – Не по силам…

– Тимур, я клянусь, – кулак отца опускается на стол. Очередной раз удивляет качество мебели. Он не договаривает – лишь смотрит на меня пронзительно.

Выдыхаю и поворачиваюсь к Сергею:

– Не может девушка фотографироваться. У нее фотографобия. Ищите другой выход. Я ничем помочь не могу.

– Фотографобия? – бормочет Сергей, нахмурив брови и явно что-то обдумывая.

Снова поднимаюсь:

– Мне пора. Стены сами себя не покрасят.

– Немедленно вернись! Я не разрешал тебе… Я ему все! Я его обеспечиваю…

– Спасибо, – говорю у двери.

Уже когда закрываю, в нее летит что-то тяжелое. Хочется верить, что папа действительно рассчитал, что не попадет в меня.

– Всего доброго, – вежливо прощается секретарша.

– Удачи, шустрая. Работай лучше, думаю, не за горами повышение… Или машина, – подмигиваю растерянной женщине.

В интернате оглядываю единственную оставшуюся стену. Думаю, если поднапрячь булки, за сегодня управлюсь. Включаю музыку и надеваю наушники.

Я был чертовски счастливым ребенком. Меня часто обнимали, целовали и гладили по волосам. Спрашивали, как мои дела и успехи. Ровно до десяти лет, когда мама вечером пришла, пожелала мне спокойной ночи, погладила по голове, а на следующий день ушла и больше не вернулась. Родителей мне стали заменять три няни. Целый год. Оказывается, десятилетнему ребенку достаточно столько времени, чтобы стать совсем другим и разучиться любить. Папа был в ярости. Вот и перестал возвращаться домой, мог не видеть его неделями. В те короткие встречи на редких ужинах он смотрел на меня так, словно это я виноват, что мама ушла. Он злился, что я напоминаю о ней. Думаю, отец не вышвырнул меня следом лишь потому, что больше не может иметь детей. Я единственный его ребенок. И этого, к великому сожалению, не исправить. И я не намерен облегчать его ношу.

Отвлекаюсь от работы на телефон, оповестившем о сообщении. Вова написал, что сегодня небольшая тусовка у Борисова.

Аркадий Борисов – сын генерального сети супермаркетов. На его вечеринках обычные люди не водятся – только элита света сего. А что, давно я не появлялся в кругу старых друзей. Тем более именно в этой компании практически все девушки – закачаешься. С другой стороны, это как минное поле: нужно знать, с кем имеешь дело, чтобы не огрести впоследствии. Общение с такими людьми – это большой риск. То, что меня, несомненно, привлекает.

– Отлично, – оглядывает спортзал Валентина Ивановна – ей за пятьдесят, волосы седые, красиво уложены в прическу. Ее очки в тонкой золотой оправе практически всегда на краю длинного носа.

– Я свободен, не так ли?

– Конечно-конечно, мальчик мой. – Женщина касается тонкой рукой моего плеча. – Большое спасибо. Ты отлично поработал. Обязательно передам Вадиму Федоровичу, что его сын просто золото!

Ха-ха. Вместо ответа просто кратко улыбаюсь. Женщина вышла, а я переодеваюсь в чистую одежду. Надо не забыть выкинуть испачканное тряпье. Закрываю за собой дверь, но останавливаюсь у лестницы, отчетливо слыша под ней всхлипы. Уже собираюсь подняться, но что-то меня заставляет заглянуть под нее. Кто бы сомневался.

– Че сопли на кулак наматываешь? – строго интересуюсь у Никиты. Мальчик резко поднимает голову. И, когда его взгляд останавливается на мне, он меняется. Слезы высыхают, а брови хмурятся. Поджимает губы.

– Не твое дело, – зло бросает.

Некоторое время оценивающе оглядываю парня.

– А ты прав, – усмехаюсь и возобновляю свой маршрут. Я почти уверен, что его колотят. Часто именно это дает повод заняться боксом. И его будут продолжать колотить, потому что я отказал ему.

Мне точно нет дела до какого-то пацана.

Вот только какого рожна я думаю об этом?

Уже у дома Борисовых слышна музыка, когда подъезжаю в половине одиннадцатого. Не знаю, как реагируют соседи, но кутеж виден издалека. Как раз то, что мне и нужно. Не помешает избавиться от мрачных воспоминаний и плохих эмоций. Мне нет дела до отца, мне плевать на мать – я просто хочу жить и наслаждаться. Эй, мне, черт возьми, только девятнадцать. Пошло оно все в задницу.

– Чума! – орет кто-то с крыши, и ему вторит женский смех. Это заставляет на мгновение остановиться. – Сумасшедшая весна-а!

Девушка заливается. На мгновение улыбаюсь. Ловлю себя на этом, оглядываюсь и хмурю брови. Да, набуханный свет нации.

– Тимох!

Меня окликают, едва пересекаю порог. Вова поднимает руку в приветственном жесте, другой обнимая девушку. Подхожу к ним. На втором этаже игра в бутылочку полным ходом, все сосанные-пересосанные…

– Фу-у… – пьяно хихикает девушка, толкая парня плечом.

– А где-то здесь играют в «Я никогда не…». Так что на выбор: хочешь обсосаться или нажраться.

– Вова, – снова фыркает его спутница, невысокая блондинка. Она симпатичная, но не такая привлекательная, как Варя.

Что? Какого хрена?

– Давай, навигатор, – говорю, нахмурив брови и вновь оглядывая девушку. – Я разберусь.

В огромной гостиной гремит музыка и полно тел, которые выплясывают под зажигательный ритм. В углу уже разбитая ваза на полу. А на диване сидит парень, обнимая тазик.

– Привет, – улыбается мне девушка с рыжими локонами, проходя мимо и заглядывая в глаза. Она не из наших, но выглядит хорошо – значит, чья-нибудь подружка, подражающая статусу.

– Любуешься, Ярославский? – Над ухом раздается сладкий голос. Поворачиваюсь и встречаю красивый взгляд ярко накрашенных глаз Арины.

– Привет, пупс, – растягиваю губы.

– Ты туда или оттуда? – спрашивает девушка.

– А ты?

– А я на тебя по-прежнему обижена, Тимош, – протягивает она, кладет по очереди руки на мои плечи. Резкий запах духов обволакивает