Глупые - Галина Шатен

– Я сейчас.

– Тимур. – Я поднимаюсь на ноги, но, когда выхожу в коридор, меня запирают ключом в моей же квартире. Пусть еще на два дня, но все же.

Ярославский возвращается через десять минут с пластмассовым чемоданчиком.

– Ты все это серьезно? – недоуменно спрашиваю.

– А ты все еще не веришь в мое доброе сердце и бескорыстные поступки? – хмыкает парень, проходя мимо.

Э-э-э… Нет?

– Откуда ты взял инструменты? – любопытствую, следуя за ним в гостиную.

– Меньше вопросов, Антоныч. Посвети фонариком.

Ярославский достает отвертку и начинает отвинчивать дополнительную секцию, которая и не выдержала вчера нашего веселья. Сажусь на стул и подпираю рукой подбородок, наблюдаю за ним. Самое странное, что почти час ночи, но я совершенно не хочу спать. Чувствую какое-то предвкушение, как когда знаешь, что должно произойти что-то хорошее. Это так удивительно.

– Где ты научился чинить диваны?

Он отвлекается от работы и поднимает на меня глаза. Потом снова принимается за работу.

– Меня дед научил еще в детстве, – отзывается просто и коротко.

– Ты часто их ломал?

– Мой дед всегда говорил, что мужчиной назвать можно только того, кто умеет не только головой работать, но и руками. И я уже в восемь мог собрать простую тумбочку… С его помощью.

Когда отвинчен последний шуруп, он переворачивает секцию и сосредотачивается на деревяшке, которая и сломалась.

– А кем был твой дедушка?

– Директор вертолетного завода, потом ушел в строительство.

Откровенно любуюсь игрой мышц под синим джемпером, его раскрасневшимся лицом и таким непосредственным выражением. Словно это тот же Ярославский, только забывший надеть маску надменности и превосходства. В общем, когда Тимур чем-то действительно увлечен, это картина, от которой невозможно оторвать глаз, как бы твой мозг ни вопил, что это откровенно плохая идея.

– Дивану недолго осталось, – вздыхает парень, заглядывает под оставшуюся секцию. – Он уж не задвигается, да?

– Угу. Хозяйка сказала, чтобы не елозила туда-сюда. А то сломается, но это не сильно помогло.

– Этой мебели столько же лет, как и тебе, – хмыкает Тимур и снова сосредотачивается на работе.

– Она меня выгнала.

Я вздыхаю, а потом прикусываю язык. А оно ему надо?

– Кто? – Тимур хмурит брови, но не отрывает взгляда от дивана.

– Хозяйка, оказывается, приехала с утра ни с того ни с сего. Ей не понравился вид разгромленной квартиры… Неважно. – Я поднимаюсь со стула, заставляя парня все же посмотреть на себя.

– Ты ведь знаешь, что вчера приходили соседи, жаловались на громкую музыку. А то ли Вова, то ли Карен были… Грубы.

– Грубы?

– Ну, да.

– Ох… – я закрываю лицо. – Ну почему я, почему-у… Из-за твоих друзей мне снова придется переехать к Глебу… и Лиде.

– К Глебу? Ты жила с тем парнем из клуба?

– Это не твое дело, – отмахиваюсь от однокурсника.

Тимур на мгновение задумывается, затем ловит мой взгляд.

– Ты не переедешь к Глебу.

– Да ну? – складываю руки.

– Да ну, – передразнивая, отвечает Ярославский. Снова переворачивая секцию, он поднимается на ноги. – Я поговорю с твоей хозяйкой.

– Ты?

– Слушай, твое удивление ранит мою тонкую душевную организацию.

Я ничего не понимаю. Опять же, он себя ведет так, если бы… Но этого просто не может быть. Или… Ну нет. Скорее приземлится тарелка из космоса и инопланетяне захватят Землю, чем я смогу понравиться Ярославскому. Да и не нужно мне это.

– Может, ты кофе поставишь?

– К-какой кофе? – Все еще пребывая в своих размышлениях, смотрю на парня.

Он слегка пожимает плечами:

– Я предпочитаю капучино. Но сомневаюсь, что он у тебя есть, поэтому любой.

– Я имею в виду. Час ночи, завтра в универ. Какой кофе?

– Не очень-то гостеприимно, Антоныч, – он хмыкает, качая головой. – Одну ложку кофе и два сахара.

Тимур снова опускается и принимается вкручивать шурупы. Выдыхаю и иду на кухню ставить чайник. Отлично, с появлением этого парня в моей жизни стало не только неприятностей больше, так еще и нормальный сон исчезает. А я и так не высыпалась!

Открываю холодильник, но, кроме остатка куриного супа, у меня шаром покати. Я практически не ем дома, особенно когда работаю. Ах да, вчерашние гости оставили мне пару банок пива и большой пакет с чипсами. Считай, шикую. Подхожу к столешнице, после того как кофе насыпан в кружку, открываю пачку чая для себя. Первый пакетик падает на пол, дырявые руки! Наклоняюсь, чтобы его поднять.

– Остановись, мгновенье, – хмыкает за моей спиной Ярославский, заставляя резко выпрямиться. Поворачиваю голову, но он уже держит чипсы в руке, рассматривая обертку.

– Ты читал «Фауста»? – иронично поднимаю брови.

– Ни в зуб ногой, кто этот чувак. – Парень встречает мой взгляд и кладет пачку обратно на стол. Делает ко мне шаг, второй и останавливается напротив. Поворачиваюсь к нему, упершись о столешницу, поднимаю глаза к его лицу.

– Это не чувак, это произведение.

– Но Фауст же чувак?

– Это да, – хмыкаю.

Тимур стоит слишком близко, и этого достаточно, чтобы я вновь окунулась в приятную смесь цитруса с мускусом, в бесконечную глубину его сосредоточенных на мне глаз.

– Ты красивая, Антоныч, – тихо произносит он, и его рука нежно касается моей щеки, заставляя сердце подпрыгнуть, а тепло распространиться по всему телу. Ощущаю словно легкое покалывание от его пальцев на моей коже. Это настолько ошеломляет, что просто теряюсь.

– Ты… опять меня зажал.

– Я знаю,– мягко улыбается. Наверное, если бы это был не Тимур Ярославский, коллекционер красивых однодневных отношений, я бы ему поверила. Что нравлюсь. Но это он. И я не верю. Но не тело, которое определенно тянется к его теплу, предвкушая, каково это – когда эти ладони будут сжимать…

Вот блин! Вот же… блин! Варя, возьми себя в руки!

– Чайник кипит.

Я пытаюсь потянуться к конфорке, но Тимур первый проворачивает ручку.

– Этого не будет.

– Чего? – Парень насмешливо поднимает брови. – Этого?

Его губы накрывают мои, а в меня словно шаровая молния попадает. Бах-трах! И ты просто не можешь стоять от простого невинного касания. Мне так хочется поддаться этому, безрассудно, без малейшей мысли, которая начинается с «но». Однако я должна контролировать каждый свой поступок, иначе то, что так бережно выстраивала, рухнет.

– Расслабься, – ворчит парень, чувствуя, как сжимаю губы. Верчу головой и упираю руку в его широкую и теплую грудную клетку, чувствуя под ней каждый удар его сердца, отдающего по всему телу. Медленно, один за одним…

– Перестань. Я говорила, что мои губы заняты.

Парень шумно выдыхает и снова приподнимает одну бровь. Надо же быть