Стальная нежность - Маша Драч
толком не получалось нормально выплакаться. Так, чтобы голова разболелась и слез
вообще никаких не осталось. Но… Какой-то условный эмоциональный рубильник работал на
полную мощь и не позволял плотине прорваться.
Я хотела причинить Максу боль. Да, я хотела, чтобы ему было больно. Больнее, чем мне.
— Я выхожу замуж, понятно?! Поэтому тебе не на что надеяться.
— Что? — лицо Макса немного вытянулось. В карих глазах застыл шок. — Бред! Малыш, я
же знаю…
— Что ты знаешь? Думал, я буду реветь в подушку из-за тебя? Из-за тех полгода вместе?
Это не ко мне. Это, скорее, к Стеше. Она у нас любит порыдать и устроить целую
драму. Кстати, где она? Не знаешь?
— Почему я должен знать? — Макс нервно повел плечами.
— Ну вы же теперь сладкая парочка, — в каждом моем слове было сконцентрировано
столько яда, что я всерьез начала опасаться, как бы в нем самой не захлебнуться.
— Да никакая мы не парочка! — раздраженно прорычал Макс. — Перестань меня с ней
сватать! Перестань строить из себя непонятно кого и выслушай уже наконец! — он снова
приблизился ко мне.
— Даю две минуты, — услышала я позади себя знакомый спокойный голос, в котором сейчас
так отчетливо звучала сталь.
Хлопнула дверца автомобиля.
Я обернулась и увидела Петра. Его губы были сомкнуты в жесткую узкую полоску. Куда-то
исчезло и привычное высокомерие, и бесовщина, что всегда присутствовала во взгляде
Петра.
— На третью, — продолжил он, — охрана тебя согнет в бараний рог.
— А ты вообще кто такой? — нахмурился Макс.
— Просто заткнись и уходи, — прошипела я ему и забрала свой ноут.
Мне не хотелось, чтобы Петр вмешивался в эту ссору. Он и так уже знал обо мне слишком
многое.
— Я тебе позвоню, — пообещал Макс и бросив в сторону Петра недовольный враждебный
взгляд, ушел.
Тяжело вздохнув, я посмотрела на разбитый уголок своего ноута. Хорошо, что у меня
была еще с университетских времен привычка всю самую важную информацию копировать
отдельно на флешку. Но в любом случае я надеялась, что после встречи с асфальтом мой
помощник так быстро не капитулирует.
— Извините, — пробормотала я. — Не думала, что он сюда придет. Хорошо, что детей
сегодня нет.
— Я был уверен, что у вас более… изысканный вкус, — Петр поставил машину на
сигнализацию.
Его взгляд заметно прояснился. Та секундная жесткость медленно отступила и теперь
Петр выглядел, как и всегда, уверено и с легкой ироничной улыбкой на губах. С таким
ним мне было намного проще общаться.
— А я думала, что вы интеллигентный до кончиков ногтей человек.
— Я пью, курю и много матерюсь. От интеллигента у меня на самом деле ничего нет, — не
замешкался с ответом Петр и поправил ремешок на своих наручных часах.
— Браво, Петр Борисович! Вы просто отвратительный тип! — на моих губах дрогнула
улыбка. — Если честно, я не думала, что и вы сегодня приедете сюда, — немного
помолчав, продолжила я уже более серьезным тоном.
— Почему? — Петр подошел ко мне и спрятал руки за спиной.
Я ощутила ненавязчивый аромат мужского одеколона и мятной жвачки.
— Папа редко сюда приезжал. Обо всех делах ему просто докладывали.
— Я же не ваш отец, верно? — правый уголок губ Петра приподнялся в легкой безобидной
ухмылке.
— К счастью, — я крепче прижала ноут к груди.
Нужно было уже просто развернуться и зайти внутрь. Но ни я, ни Петр с места так и не
сдвинулись. Разговор с отцом, перепалка с Максом будто бы активизировали во мне
какую-то до одури ненормальную решительность. Это были эмоции и ни грамма
рациональности.
— Я хотела бы с вами поговорить, — заявила я и посмотрела Петру прямо в глаза.
— Кажется, именно этим мы сейчас и занимаемся, разве нет?
— Серьезно поговорить, — я смотрела на Петра, чуть запрокинув и, если честно, мне это
не совсем нравилось. — Если у вас получится встретиться вечером или в ближайшее
время.
— В пять я буду свободен. Заберу вас. Поужинаем где-нибудь и поговорим.
— Договорились.
Развернувшись на пятках, я быстро поднялась по ступенькам и прошла в свой кабинет.
Внутренний голос в панике уже кричал о том, чтобы я даже не думала ввязываться в ту
авантюру, которая созрела в моей голове еще во время разговора с папой. Но я
заставила этот голос заткнуться.
Я хотела помочь отцу. Хотела отомстить Максу и спастись от той боли, что продолжала
выжигать всё живое внутри меня. И Петр для этих задач подходил просто идеально.
Глава 17
Макс продолжил мне писать. С каждым разом в его сообщениях прослеживалось всё больше
и больше опечаток. Глянув на время, я отметила, что уже почти пять. Мне нужно было
сосредоточиться на предстоящем разговоре, а я вместо этого читала сообщения своего,
явно крепко подвыпившего бывшего.
Я всегда думала, что во мне достаточно смелости и внутренней силы, чтобы с лёгкостью
пережить любые сердечные проблемы, если таковые возникнут. Но на деле всё оказалось
совсем не так. Голова просто трещала по швам. Я так страшно злилась на свою
слабохарактерность, что даже хотелось стукнуть себя.
Ноут после падения всё-таки не подвел меня и включился без единой заминки. Только вот
глаза никак не хотели сосредотачиваться на тексте, с которым я безуспешно пыталась
работать.
Когда времени до встречи с Петром осталось совсем немного, я торопливо ушла в
уборную, чтобы умыться и хотя бы внешне привести себя в порядок.
Запрятав телефон как можно подальше в сумку, я включила воду и зачерпнув ее ладонями,
плеснула себе в лицо. Это немного остудило мою кожу, но внутри всё еще творился
хаос. Сомнения то накатывали на меня, то медленно отступали, напоминая волны
неспокойного моря.
Опустив влажные ладони на твердую холодную столешницу, я посмотрела на себя в
зеркало, будто мысленно спрашивала свое отражение, что мне дальше делать. Оно,
конечно же, молчало и сверлило меня тяжелым напряженным взглядом.
Закрыв на несколько секунд глаза, я снова и снова видела Макса и Стешу. Было больно.
Причем всё также сильно, как и в тот момент, когда я их только застала с поличным.
Затем эта ненавистная картинка сменилась образом расстроенного папы. В голове
зазвенели обрывки из нашего последнего разговора. Мама всё еще не знала о
бедственном положении отца. Я понимала, что даже если она и узнает, то будет
всячески поддерживать и попытается помочь. Но папа не хотел ее тревожить. Думаю, он
даже считал это мужским долгом — оберегать свою женщину от сильных эмоциональных
потрясений.