Пока не развели мосты - Анна Аникина

Дядя Гурам вернулся в ларёк, ему давно было пора домой. Жена уже беспокоилась. Он накрыл все ящики утеплителем, выключил электричество. Стал закрывать дверь за замок.

— Простите, Вы тут девушку не видели? — раздался у него за спиной мужской голос.

Дядя Гурам обернулся. В подошедшем человеке признал Аллиного отца.

— Нет, не видел никого.

Алла проснулась странно выспавшейся. Её разбудил запах. Сырники. Она это определила моментально. Но глаза ещё не открывала и сладко потянулась.

В следующее мгновение мысль прожгла мозг как молния. Она не дома! У неё в квартире не может пахнуть едой, если она сама при этом еду не приготовила. И кровать. Это точно не её раскладушка. Но подушка пахнет так знакомо и сладко.

Алла даже глаза зажмурила и для верности ещё сверху одной ладонью прикрыла. Понюхала подушку. Пошарила рукой рядом. Пахло Юриком. Его гелем для бритья и просто им самим. Но на постели никого больше не было. Алла боязливо приоткрыла один глаз. Так и есть. Она у Юры.

— Привет, Чебурашка моя любимая, — тут же прозвучало от двери голосом Бодровского.

Алла схватила себя за уши. Что с ними не так? У эльфов, правда, тоже ушки особенные. Юра рассмеялся.

— Я вчера тебя из ящика с апельсинами забирал. Как Чебурашку. А дядя Гурам передал тебе домашние гранаты, — Юра выразительно поднял вверх пакет с плодами, — Велел тебя кормить.

— Молодёжь! Завтракать! Сырники на столе. Я ушла к тёте Ларисе. Мы идём на фотовыставку, — раздался голос Юриной мамы.

— Мам, где выставка? Мы тоже хотим!

— На Большой Конюшенной. На углу. Там галерея. Всё. Я убежала. Аллочка, хозяйничайте тут сами с Юриком.

Хлопнула входная дверь. Стало тихо. Только часы тикали. Алла так и сидела на кровати. Юра стоял, облокотившись на дверь.

— Доброе утро, мой Эльф, — тихо сказал.

— Доброе утро... Какой сегодня день недели?

— Слава богу, суббота. Никому никуда не надо. А с дежурства я уже сменился.

Алла пыталась вспомнить, каким образом она оказалась у Юры дома. Скандал с мачехой всплыл в памяти быстро. В красках и подробностях. Потом вспомнилось, как дядя Гурам дал ей телефон. Но вот, что дальше...

— Юрочка..., — эмоции вдруг снова накатили неконтролируемой волной.

— Аллуся, ты что? — Юра кинулся к ней, сгреб в объятия, перетащить к себе на колени. Прижал, — Тише, моя хорошая, всё в порядке. Я с тобой. И больше никуда не пущу. Поняла?

Алла часто закивала, утыкаясь носом в Юрино плечо.

— Надо поесть. А потом всё остальное. Пойдём. Мама там наготовила.

Алла вышла на кухню, по дороге огдядев себя в зеркале. Кошмар и ужас.

— Юра, а можно мне сначала в ванную?

— Конечно! — спохватился Юрик, — сейчас полотенце принесу.

Вернулся через минуту с несколькими полотенцами одного цвета и большим халатом. Явно мужским.

— Это твои будут. Ну... Для рук и банное. А халат мой пока... Ладно?

Алла кивнула. Приняла всю стопку и скрылась в ванной.

— Аллуся! — опомнился Юра, — постучал в дверь. Алла открыла. Высунула голову.

— Я забыл сказать. Там шампунь слева. Женский. Если что-то надо будет, мы купим сегодня. Хорошо?

— Спасибо, Юр... Я быстро, — засмущалась Алла.

В голове был полнейший сумбур. Значит, она позвала и он приехал. Забрал её к себе. Кошмар кончился. Он же не вернёт её обратно? Рядом с Юрой не страшно нигде. Совестно только, что её вчера сморило с пары глотков коньяка у дяди Гурама. И что она совершенно без вещей. А думать о том, что можно за ними вернуться, даже странно.

Она торопливо вытерлась. Закуталась с Юрин халат. Свои вещи сунула в стирку. Хоть пара трусов и носков будет. Вышла на кухню.

— Поешь. Я кофе пока сварю, — встал Юра. Это было странно — сидеть за столом и есть, пока кто-то её обслуживает.

— Юра, посиди со мной. Мне неловко, — вдруг попросила Аллочка.

Бодровский разлил кофе по чашкам. Подал. Сел. Была всё-таки надежда, что Алла расскажет, что же произошло. Но она аккуратно отрезала ножом кусочки сырника. И жмурилась как кошка, пробуя кофе.

— Аллусь, нам нужен план. А чтобы его сделать, я должен знать масштабы катастрофы. Как ты вчера оказалась у дяди Гурама?

Алла выдала Юре весьма цензурированную версию произошедшего. Мол, её вытолкнули за дверь думать над своим поведением. Телефон мачеха разбила от злости. А поводом стали сплетни соседей.

Бодровский выслушал молча. У него кусок в горло не лез. Хорошо ещё Аллочка по доброте душевной не стала мачеху оправдывать и объяснять её действия каким-то разумными мотивами. А ведь могла. Она про всех людей старалась думать хорошее. Тут, видно, даже её человеколюбие закончилось. Непонятно, где в этот момент был её отец. Почему он не заткнул жену и не вернул с улицы дочь?

Алла видела, что Юра уже пыхтит как паровоз. Как он умеет людей на место ставить, даже особо голос не повышая, это Алла уже наблюдала не единожды. И ей было немножко стыдно за неконтролируемую радость, которая её затапливала. Можно больше не бояться! Её не дадут больше в обиду! Её парень сотрёт в порошок тех, кто причинил ей боль. Вот только нельзя допустить, чтобы это как-то навредило самому Юре. И не дай бог сестры станут участницами скандала. Им только шесть. Не стоит пачкать их грязью взрослых выяснений отношений. Хотя они и так каждый день в это втянуты.

Бодровский не сомневался ни секунды. Алла больше домой не вернётся. Её место теперь здесь, рядом с ним. И дом тоже будет здесь. Про паспорт только надо подумать, как лучше. Обмен существующего, возможно, проще, чем заявление об утрате. А вот вещи... Он достаточно обеспечен, чтобы купить ей всё, что нужно.

— Аллуся, нам, наверное, надо будет туда поехать, — осторожно предложил Юра, — Надо забрать твои вещи, документы и что там для учёбы надо.

Алла побледнела. Ехать на Васильевский меньше всего хотелось. Сложно было предсказать, что их там ждёт. Но бегать от проблем бесполезно. Ей ведь и правда просто нечего надеть. Написанные уже части её диплома остались в стареньком компьютере. И документы все тоже там. Даже студенческий.

— Юр, я понимаю... Но..., — Алла не знала, как правильно подобрать слова, чтобы задать