Глупые - Галина Шатен

– Да ладно?

– Я серьезно… Ой!

Его руки опускаются на бедра, посылая тысячу приятных импульсов, когда Тимур чуть сдавливает через джинсы. Резким движением поднимает и усаживает на столешницу, чуть сдвинув чашки в сторону. С легкостью раздвигает мои ноги, подойдя вплотную.

– Тогда мне ничего не остается, как пожелать спокойной ночи, – шепчет он.

Ярославский так близок, что я могу рассмотреть тень от его ресниц на щеке. Его ладони поднимаются вверх, под кофту, останавливаясь на талии. Мурашки бегут по позвоночнику. Все мое естество жаждет продолжения. Касаюсь его рук у основания кисти, но не могу и на миллиметр сдвинуть. А он продолжает гипнотизировать своим взглядом, и, надо признать, у него это выходит. Наклоняется ближе, и его губы смыкаются в уголке моего рта, создавая тянущее чувство в груди.

– Спокойной ночи, Варвара, – шепчет парень и отступает так резко, что я чуть не падаю.

А Ярославский выходит из кухни – вскоре слышится хлопок входной двери. Облокачиваюсь о кухонный шкафчик головой, прикрыв глаза. Сердце стучит, словно сумасшедшее. В голове полный хаос.

Я все правильно сделала. Все так и должно быть. Нужно продолжать держать все под контролем.

Стоит отметить, что диван мужественно продержал меня всю ночь и ни разу не дал шанса усомниться в себе. Только я очень плохо спала: стоило лишь задремать, как чувствовала возбуждение от горячего дыхания Тимура. Это было так странно. Давно не испытывала этого чувства. Я вообще себя относила к категории равнодушных к сексу. Но этот парень постоянно дает в этом усомниться. Даже Павлина через стену не разбудила, так как за минуту до ее очередного гневного крика в моем сне Ярославский касался меня там, где не следовало, и постоянно шептал: «Ты красивая». Я абсолютно точно спятила.

Собираюсь на автомате. Радует, что сегодня у меня выходной. Не радует, что завтра меня выселяют из квартиры, а я еще даже не знаю, куда идти. Когда спускаюсь по лестнице, начинает звонить телефон. Глеб. Вот это да, словно мысли прочитал.

– Доброе утро.

– Привет, Варь. – У него хриплый голос ото сна. – Ты мне ночью звонила, про диван сломанный какой-то…

– Уже…

– Ты там день еще перекантуешься? А то мы вечером с Лидой на днюху должны сходить. Я просто физически буду не способен…

– На какую днюху? – чуть хмурю брови.

– Да Лида тащит, у какой-то ее подруги. Если срочно, я попробую после универа заскочить или перед праздником… Там что сломано-то? И как ты умудрилась? Я ничего вчера не понял, какая вечеринка?

Ну-у…

– Это долгая история о том, как две подруги с работы решили справить мое новоселье, – отзываюсь и, открыв дверь, замираю. Не знаю почему. Хотя знаю. Хотела увидеть машину синего цвета перед собой. Но ее нет. Даже какое-то разочарование.

Вот только этого не хватает. Вот только этого!

– Потом расскажешь, – парень зевает. – Так ничего, сегодня еще нормально, потерпит? А то реально времени сегодня в дефиците. А, Варюш?

– Да, все хорошо. Уже не нужно, мне вчера починили, – поворачиваю голову на дорогу. И я вовсе никого не жду. Потому что там никого не должно быть. Я просто посмотрела на дорогу.

Блин. Блин!

– В полночь? Кто? – настораживается он.

Так-так, это что у нас? Ревность? А Тимур может еще и сгодиться.

– Ну да, – невинно отвечаю. – Помнишь парня, я в клубе с вами знакомила?

Ага.

– Ярославский?

– Угу, – отзываюсь. Наступает тишина. На секунду даже кажется, что Глеб повесил трубку. – Ты здесь?

– Вы встречаетесь? – Глеб спрашивает напряженно, и это одновременно как радует, так и удивляет. А у кого-то вроде есть девушка…

– Нет, ты что, – фыркаю. Потому что это даже в мыслях смешно – чтоб у Тимура появились отношения. И вдвойне смешно, если для них он выберет меня. Не думаю, что найдется вторая такая неподходящая кандидатура. И не потому что я себя недооцениваю. Просто даже я в свои девятнадцать знаю простую истину: деньги к деньгам. – Он просто… меня подвез с работы. И решил помочь.

– Ладно, – проговаривает мой друг с выдохом.

– Кстати, меня выселяют. Мне нужно несколько дней где-нибудь перекантовать, пока не найду новое жилье. Лида не будет против, если я с вами поживу? – выпаливаю разом. А что тянуть? Да и тянуть-то больше некуда.

– Тебя выселяют? Одна новость другой лучше. Ты решила довести до сердечного приступа с утра?

– Это настолько плохо?

– Господи, – бормочет Глеб. – Я просто в шоке. Тебя выселяют – что здесь хорошего? Что ты натворила?

– Ну, помнишь, я говорила про вечеринку? – Я останавливаюсь у университета. – Так вот, там не только две подружки с работы пришли…

Ячертовски плохо спал. Сейчас лежу в гостиной на разложенном диване, слушая струи воды в душе.

Антоныч. Какого хрена она манит, как чертов магнит? Для меня никогда не было проблем с тем, чтобы получить то, что хочу. Но я никогда никого не заставлял. И не буду начинать. Есть правила, которые всегда стоит соблюдать. Их мало, но они есть.

Вчера пришлось ехать в первый клуб и снимать там телочку. Разбавить вечер приятными напитками и хорошим сексом. Но каждый чертов раз я представлял под собой Варю. Будто это она стонет, будто это в нее вдалбливаюсь и ее чувствую под руками. Однако этого оказалось мало. До вчерашнего вечера не думал, что меня настолько влечет к девчонке. Просто потому, что ее глаза самые зеленые из всех, что я видел, а губы – самые желанные из всех, что я пробовал. И это до безобразия раздражает… Нет. Я зол. Какого хрена именно она? Та, мать его, которая ни по каким параметрам не подходит. Та, которая не смотрит на меня как на прекрасного принца. Та, которая с первого дня видит меня настоящим. Смазливым, ничего собой не представляющим индюком.

Но… Вчера, всего на мгновение, ее тело готово было реагировать на каждую мою ласку.

Я говорила, что мои губы заняты…

Зло отдергиваю одеяло. Больно надо, дура. Подхожу к окну и внимательно вглядываюсь в улицу и оживленно снующих по ней людей. У меня ночью был хороший секс, какого хрена я так раздражен?

– Тигренок проснулся? – Вчерашняя блондинка, обернутая полотенцем, останавливается в дверях. Веду по ней взглядом. Она подходит ближе. На мне только боксеры, поэтому она имеет свободный доступ к телу. Ее рука касается моей ключицы, и она смотрит прямо в глаза. Закусывает губы. Медленно опускается на колени – сначала на одно, потом – другое. Подцепляет мои трусы