Училка. Любовь не знает границ - Алисия Лань

На вешалке висел белый тоненький халатик, а на полке — пара полотенец.

— Снимай с себя всё! — кричит, заливаясь смехом, Светка.

— Что, и нижнее бельё тоже? — спросила я, осматривая себя в большое зеркало на стене внутри кабинки. Хлопая ресницами и немного смущаясь, снимаю футболку первой.

— Конечно. Ты же не хочешь, чтобы твои трусики намокли при виде таких медвежат? — и снова хохочет; её веселит моё недоумение и стеснение.

Дальше я снимаю джинсы, а за ними — лиф. Немного задерживаю взгляд на своём отражении в зеркале: «Да уж… Совсем худая, грудь — двоечка, попа чуть округлая, но не большая. И кто на такую западёт?» Показываю себе язык и беру с вешалки халатик. Трусики я всё-таки оставила на месте.

Халатик, конечно, так, для виду — очень тонкая ткань. Выхожу из кабинки и вижу: Светуля-то моя уже заждалась меня. Выхожу из кабинки модельной походкой, приподнимая халатик, оголяя ножки. И тут Светка задирает халат и видит на мне кружевные зелёные трусики.

— Ты с ума сошла? Я ж сказала всё снять! У нас сейчас по плану хамам. Иди сними сейчас же их!

Я посмотрела на Светика с мольбой в глазах, но с ней спорить было бесполезно. Так я и побрела обратно в кабинку.

Сняла трусики и, придерживая эту чуть скрывающую ткань руками, вышла к ней. Лицо горело, словно я после баньки, а не до неё.

— Ну вот, другое дело. Идём. Сегодня у нас преображение лягушонка в королеву!

Задрав свой носик выше, Светка взяла меня под руку и, покачивая своими шикарными бёдрами, повела меня за собой вглубь комнаты.

Первая процедура была омовением. Там ждали нас две девушки. Ох, это было для меня облегчением: ведь раздеться перед мужчиной я точно не смогла бы.

Девочки хорошо нас попарили. Это и правда было так здорово! Вся усталость, все тревоги ушли. Это было как настоящее «обновление всей меня». Особенно приятно было прыгнуть в бассейн с холодной водой.

— Как же жить хочется! — кричу Свете.

— А жить хорошо — ещё больше хочется! — смеётся моя подруга.

После мы пошли дальше по коридору и вошли в массажный зал. Там не было никого.

Света сняла халатик и легла на кушетку, полотенцем прикрыв свою попу. Я последовала за ней и легла на соседнюю кушетку. Мы обсудили, как девочки хорошо нас попарили и что надо бы почаще так обновляться.

И тут дверь открывается — и заходят наши провожатые. Красная краска залила моё лицо: ведь я тут совсем в чём мать родила!

Спрятав лицо в проёме для лица кушетки, я затихла, вслушиваясь в мелодию, доносившуюся из динамика: «Так, Алёнка, это массаж, только массаж…»

И тут тёплые и такие сильные руки накрыли мою спину. По телу пробежала дрожь. Боже… Во мне начало подниматься желание, которое я уже и забыла.

Но тут сильные руки начали свою работу. Мои косточки рассыпались в мелкий песок и снова собирались, словно магнитом стягивались в первоначальное состояние.

О боже, как же это классно! Я точно хочу ещё раз испытать это чувство. Оно разбирало меня на части и заново собирало. Но все пазлы уже собирались в единую картинку счастья и такого обновления. Мы со Светкой только кряхтим и охаем.

Закончив свою работу, мальчики пожелали нам приятного дня и сказали, что сейчас к нам придут девочки.

Не успевает дверь за ними закрыться, как заходят девушки чуть старше нас.

— Здравствуйте, милые леди. Сейчас мы обновим ваше тело.

Я даже «мяу» сказать не могу — массаж ещё действует на меня. Но они и не ждали от нас этого «мяу», а сразу принялись натирать наши тела маслами и кремами.

Я даже уснуть смогла под их ловкими руками. Но массаж и растирания закончились, и нас ждёт следующая комната.

— Я не могу подняться, — хихикая и со стоном, говорю Свете.

— Я тоже, — смеётся та. — Но нам нужно продолжить свой путь.

Мы одеваемся и проходим дальше.

В следующей комнате нас ждал Альфредо. Это был большой зал с зеркалами и столиками. Я уже не жмусь под его взглядом: я так расслаблена, что, в принципе, мне уже всё равно.

Со мной работали ещё двое подмастерьев во главе с Альфредо: мне делали массаж головы, стригли, красили, сушили феном… Но к зеркалу не поворачивали.

После Альфредо с палитрой красок наносил макияж. И когда всё было закончено, нас сначала повернули друг к другу со Светкой.

Она была шикарна. На моём лице так и читалось умиление. А у Светки глаза округлились, и рот открылся. Её вид меня развеселил, и мы рассмеялись, показывая друг другу «класс». И в следующую секунду нас повернули к зеркалу.

— Ох, мамочка! — только и смогла я вымолвить.

Теперь у меня вид был, как у Светки. Глаза и так большие, а тут совсем округлились, и рот от удивления открылся. Я себя совсем не узнала. Неужели это я? Та девушка в зеркале смотрела на меня с теми же эмоциями. Неужели это и правда я?

На меня уже смотрел не ребенка, а молодая девушка. Альфредо сотворил чудо.

Альфредо стоял позади, наклонив голову, — вот-вот слеза польётся от умиления. Светик первая пришла в себя:

— Альфредо, ты самый лучший знаток красоты! Я тебя обожаю! — Подскочив со своего кресла, она набросилась на Альфредо и обняла его. — Я и не узнала Аленького цветочка! Как же ты её обновил! Ты волшебник!

— Ну что ты, сладкая моя. Это моя работа, — смущаясь, ответил тот.

Тут и я пришла в себя. Подскочила с кресла, обняла Альфредо и поцеловала в щёку.

— Спасибо тебе большое, волшебник! — А из глаз уже текла слеза счастья.

Утро первого дня сентября выдалось дождливым, и вставать совсем не хотелось. Капли дождя стучали в окно монотонно и стекали, словно слёзы, по стеклу. Вот и закончились каникулы. Впереди — тяжёлый учебный год, выпускной. Воспоминания о пройденных годах с ребятами нахлынули, словно шторм, и грусть взяла верх в это утро.

— Так, Алёныч, не смей сейчас реветь! У нас ещё год, целый год веселья и радостных моментов, — это было моё первое классное руководство.

Взяв себя в руки, я поднялась с постели, поправила кровать, открыла окно настежь и вдохнула прохладу утра, намекающего на что-то не очень радостное.

В 7:15 я зашла в учительскую. Все коллеги разговаривали оживлённо, делились впечатлениями об отпуске. Кто-то был на море и грелся в лучах солнца, кто-то уехал