Чемпион. Буду биться за тебя - Катя Кекс

Она чуть приподнимает бровь.

— Вы уже и про меня узнали?

— Работа такая. Узнавать.

Пистолет в баке щёлкает — полный. Она вынимает его, вешает на место, закрывает крышку бензобака. Движения точные, без спешки.

— И что вы предлагаете?

— Контракт на три месяца. Подготовка к бою. Реабилитация плеча, работа со спиной и коленом, восстановление после нагрузок. Жить можете не в его доме — снимем жильё рядом или организуем трансфер из города, если захотите ездить. Оплата…

Я называю сумму.

Она молчит. Смотрит на меня. Потом переводит взгляд на трассу. Мимо проносятся машины. Солнце уже наполовину ушло за лес.

— Почему я? — спрашивает она наконец.

— Потому что вы здесь. Потому что Сергеич сказал — руки золотые. И потому что Илья вас уже видел.

— В каком смысле — видел?

— В прямом. Вы ему помогли сегодня. Сами того не зная, — я развожу руками. — Он психанул, заявил, что всех посылает. А потом услышал ваш крик за забором, пошёл разбираться и… в общем, после этого он согласился драться. Не знаю, что там у него в голове переключилось. Может, адреналин. Может, вы ему напомнили кого-то. Но факт: до вас он говорил «нет». После вас — «да». Я не могу это игнорировать.

Это полуправда. Но звучит убедительно. И главное — ни слова о том, что именно он сказал.

Она смотрит на меня долго. Я вижу — внутри идёт борьба. Страх после сегодняшнего. И профессиональный интерес.

— У меня условия, — говорит она.

— Слушаю.

— Первое: я работаю как физиотерапевт. Только как физиотерапевт. Никаких «подай-принеси», никаких «побудь с ним подольше». График соблюдаю. Второе: если пациент позволит себе то, что позволил ваш Костян, — я ухожу в ту же секунду. С неустойкой за срыв контракта по вашей вине. Пропишите в контракте. Третье: я не живу в его доме. Либо аренда рядом, либо трансфер. Четвёртое: я не его подружка, не его жилетка и не его психолог. Я врач. Если ему нужно общение — пусть заведёт кота.

Я киваю.

— Все четыре условия. Контракт будет у вас завтра утром. Всё пропишем.

Она чуть щурится.

— И вы не будете меня уговаривать на «что-то большее»?

— Я больше двадцати лет в этом бизнесе, Наталья. Я уговариваю людей выходить в клетку. Всё остальное — не моя компетенция. — Я достаю визитку. — Мой телефон. Позвоните, когда будете готовы обсудить детали, договор пришлю на вашу почту.

Она берёт визитку. Крутит в пальцах.

— У него правда такое плохое плечо?

— Плохое. Если не разрабатывать, рука перестанет подниматься выше уровня груди. Он не сможет бить. И не сможет защищаться. Для бойца это приговор.

Она кивает. Медленно. Я вижу — профессионал внутри неё уже включился. Уже прикидывает протокол. Уже мысленно разбирает это плечо на связки и сухожилия.

— Я позвоню, — говорит она.

Я сажусь в машину. Выезжаю с заправки. В зеркале заднего вида она стоит и смотрит на визитку. Солнце садится за спиной. Красный свет заливает бензоколонку, «Тойоту», её прямую фигуру в толстовке.

Рыбка клюнула.

Теперь надо объяснить Илье, что он получит не «свою девушку», а врача с железным характером, которая при случае может уронить его самого. И что о его ультиматуме она не знает.

Впрочем, кажется, именно это ему и нужно.

Только он ещё не понял.

Наташа

Шлагбаум ползёт вверх, и я выезжаю из «Вымпела», не глядя в зеркало заднего вида.

Не хочу видеть этот посёлок. Не хочу видеть эти сосны, эти заборы, эти идеальные газоны, за которыми живут люди, уверенные, что им всё можно. Я хочу забыть сегодняшний день как страшный сон. Но руки всё ещё дрожат на руле, а в ушах стоит его голос: «Ну чего ты, дура? Я же по-хорошему».

По-хорошему?

Я выкручиваю руль и вылетаю на трассу. Мотор «Тойоты» воет, как раненый зверь. Ей десять лет, и она не предназначена для того, чтобы удирать от богатых ублюдков. Но сегодня она справилась. Я справилась.

Дорога пустая. Закатное солнце бьёт в лобовое стекло. Я щурюсь и пытаюсь дышать ровно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Не помогает.

Пальцы сжимают руль до белых костяшек. Перед глазами его лицо. Константин Исаев. Футболист. Звезда. Красавчик с обложки. Я ехала к нему с чистыми намерениями: курс восстановительного массажа, три недели, хорошие деньги. С его менеджером мы обсудили всё досконально. Я прислала своё резюме, сертификаты, отзывы из клиники «Восстановление». Он ответил: «Отлично, ждём вас в воскресенье, адрес пришлём». Я собиралась спокойно, даже с удовольствием — наконец-то приличный заказ. Частный выезд к профессиональному спортсмену. То, ради чего я училась, ради чего пахала в клинике по двенадцать часов, ради чего ушла на вольные хлеба.

Я думала — это мой шанс.

А он открыл дверь, оглядел меня с ног до головы и ухмыльнулся. Не как пациент. Как покупатель на рынке.

— Заходи, красавица. Массажный стол в гостиной. Масло у тебя своё или мне достать?

Своё. У меня всё своё. Я таскаю с собой сумку с маслами, полотенцами и антисептиком, потому что привыкла рассчитывать только на себя. Я подошла к столу, достала бутылочки масла, натянула перчатки. Он смотрел. Не на стол. На меня.

— Может, без перчаток? Кожа к коже — оно ж лучше.

— По протоколу — в перчатках.

— Да брось ты свой протокол.

Я не бросила. Я никогда не бросаю протокол. Потому что протокол — это единственное, что отделяет меня от них. От тех, кто думает, что массажистка — это синоним слова «доступная». Я работаю с мышцами, связками и сухожилиями. Я ставлю на ноги спортсменов после травм. Я не оказываю «другие услуги». И каждый раз, когда очередной Костян решает, что «массаж» — это про отдохнуть и оттопыриться, я чувствую одно и то же: ярость пополам с унижением.

Но сегодня он не просто намекал. Он перешёл к делу.

Я даже не сразу поняла, что происходит. Просто в какой-то момент его рука оказалась не на столе, а на моём бедре. Я сказала: «Уберите». Он засмеялся. Сказал что-то про «не ломайся». Я отдёрнулась, он схватил за майку. Я