Пышка по протоколу, или Босс, держите корону! - Алекс Скай

— Кто такая Вероника Савельева?

Лика слишком быстро посмотрела в планшет.

— Основательница галерейного проекта. Светская фигура. Очень красивая, очень холодная, очень умеет стоять в кадре.

— И?

— Бывшая Кирилла Аркадьевича.

Я остановилась.

— Прекрасно.

— Сразу скажу: формально они расстались давно.

— А неформально?

— Неформально Вероника Савельева считает, что некоторые мужчины не расстаются, а временно делают вид.

— Великолепно. Значит, сегодня у нас благотворительный бал, партнёры, камеры, бывшая, фиктивная невеста и Кирилл, который учится быть нормальным человеком.

— Я принесла вам распечатку схемы зала.

— Конечно. Без схемы зала романтическая комедия развалилась бы в хаос.

Кирилл ждал в переговорной.

На столе стоял второй кофе — его. Перед моим местом лежала папка. Сверху лист с заголовком:

«Бал фонда Орловых. Протокольные риски»

Я села напротив и посмотрела на него.

— Кирилл.

— Арина.

— Скажите честно: когда вы вчера просили научить вас быть нормальным человеком, вы уже знали про бал с бывшей?

Он замер.

Лика за моей спиной тихо сказала:

— Я оставлю вас.

— Лика, стойте, — сказала я. — Вы важный свидетель.

— Я предпочла бы быть живым свидетелем.

Кирилл поднял глаза от папки.

— Я знал про бал. Не знал, что Вероника будет присутствовать.

— То есть бывшая появилась как бонусный уровень?

— Я не играю в бонусные уровни.

— Зато ваша жизнь явно играет.

— Арина, это мероприятие Орловых. Пропустить его сейчас неправильно. После публикации фото наше отсутствие вызовет больше вопросов, чем появление.

— Наше?

— Моё и ваше.

— Видите, как быстро я стала частью местоимения.

Он помолчал.

— Хотите, я переформулирую?

Я моргнула.

— Что?

— Вы вчера сказали говорить правду раньше стратегии. Правда: я не хочу идти один. Не потому что мне нужна картинка. Не только потому что это важно для сделки. И не потому что Вероника будет там.

— А почему?

Он посмотрел прямо на меня.

— Потому что с вами я меньше похож на человека, который пришёл в зал победить мебель.

Лика тихо закашлялась.

Я медленно повернулась к ней.

— Вы это слышали?

— Да.

— Записали?

— Внутренне.

— В папку?

— Уже.

Кирилл вздохнул.

— Я стараюсь.

— Вижу. И это нечестно.

— Почему?

— Потому что с таким уровнем прогресса мне сложнее злиться.

— Это была не цель.

— Но приятный побочный эффект?

Он чуть улыбнулся.

— Возможно.

Я открыла папку. Внутри были список гостей, краткая программа вечера, схема зала и отдельный лист:

«Вероника Савельева. Красные зоны»

— Лика, — сказала я, — вы бесценны.

— Я знаю.

— Почему здесь написано: «Не позволять ей увести разговор в тему вкуса»?

Кирилл помрачнел.

Лика ответила осторожно:

— Вероника умеет делать комплименты так, что человек потом хочет извиниться за собственное существование.

— То есть Нина Павловна с галерейным образованием?

— Более глянцевая версия.

— Люблю вызовы, которые можно распознать по укладке.

Кирилл закрыл папку ладонью.

— Вы не обязаны идти.

Я посмотрела на него.

— Это новый трюк нормального человека?

— Нет. Я правда говорю.

— А сделка?

— Важна.

— Партнёры?

— Тоже.

— Нейтральная позиция?

— Лучше с вашим присутствием.

— Но я не обязана.

— Да.

Вот так просто.

И почему именно это «да» работало сильнее любых уговоров?

Я откинулась на спинку стула.

— Условия.

— Слушаю.

— Никаких постановочных фото.

— Хорошо.

— Никаких формулировок про «моя спутница» тоном, будто я часть комплектации автомобиля.

— Хорошо.

— Если Вероника попытается использовать меня как экспонат для сравнения, вы не вступаете в бой с первой секунды. Я отвечаю сама.

— Если она перейдёт границу?

— Вы смотрите на меня.

— Визуальное согласие.

— Учитесь.

— С трудом.

— И танцы.

Он замер.

— Что танцы?

— На балу, как ни странно, бывают танцы.

— Я умею танцевать.

Лика уронила ручку.

Я посмотрела на неё.

— Это было так неожиданно?

— Простите. Ручка сама.

Кирилл повернулся к ней:

— Лика.

— Молча поднимаю.

Я прищурилась.

— Вы умеете танцевать или умеете передвигаться под музыку с выражением лица «я контролирую процесс»?

— Это почти одно и то же.

— Нет. И вот сейчас я впервые по-настоящему испугалась вечера.

Он посмотрел на меня с вызовом.

— У вас есть сомнения в моей координации?

— У меня есть сомнения в вашей способности позволить музыке не подчиняться вам.

— Музыка не должна подчиняться.

— Прекрасно. Запомните эту мысль до вечера.

Подготовка к балу заняла весь день.

Вернее, у Кирилла это называлось «несколько рабочих корректировок», а у меня — «светский шторм с распечатками». Мы отрабатывали приветствия, безопасные ответы на личные вопросы, короткие реплики для партнёров и способы уйти от камер без вида человека, который скрывается от собственной биографии.

— Если спрашивают, когда свадьба? — спросила Лика, сидя за столом с блокнотом.

— Никто не спросит это на благотворительном балу, — сказал Кирилл.

Мы с Ликой посмотрели на него.

Он выдержал две секунды.

— Хорошо. Спросит.

— Ответ? — спросила я.

Он задумался.

— Мы не обсуждаем личное на публичных мероприятиях.

— Слишком сухо.

— Мы не торопим события.

— Слишком обнадёживающе.

— Мы сосредоточены на вечере фонда Орловых.

— Неплохо.

— И на людях, ради которых он создан.

— Отлично. Поставим вам золотую звёздочку.

— Не надо.

— Поздно. Лика уже мысленно нарисовала.

Лика кивнула.

— С короной.

— Без короны, — сказал Кирилл.

— Прогресс, — сказала я.

К четырём я уже была настолько вымотана, что хотела просто сесть на пол в переговорной и объявить себя предметом интерьера. Но Полина прислала курьера с чехлом для платья прямо в офис. На чехле была записка:

«Не прячься. Это платье не для того, чтобы понравиться им. Это платье для того, чтобы ты не забыла себя».

Я прочитала записку дважды.

Потом спрятала её в сумку.

Переодевалась я в гостевой комнате на том же этаже, которую Лика торжественно назвала «временным штабом». Там было большое зеркало, мягкий свет и кресло, на которое я сразу сложила все свои сомнения.

Платье оказалось тёмно-синим.

Глубоким, как вечернее небо после дождя. С мягким вырезом, длинной струящейся юбкой и рукавами из полупрозрачной ткани. Оно не пыталось сделать меня тоньше. Не утягивало, не прятало, не просило моё тело быть другим. Оно просто обнимало его так, будто говорило: «Ну здравствуй. Пойдём покажем им, что пышность — это не извинение, а присутствие».

Я долго смотрела на себя.

И чем дольше смотрела, тем сильнее хотела пошутить.

Про корабль. Про облако. Про то, что в таком платье можно спрятать два протокольных риска и одного финансового директора.

Это была старая привычка: сказать что-то смешное раньше, чем кто-то успеет сказать что-то больное.

Я коснулась ткани на талии.

— Не начинай, — сказала я отражению. — Сегодня ты просто красивая.

Отражение выглядело так, будто не до конца верит, но очень хочет.

В дверь тихо постучали.

— Арина? — голос Кирилла.

— Я ещё не вооружилась сарказмом.

— Я подожду.

— Это может занять годы.

— У меня вечер свободен.

Я улыбнулась против