Пристойное поведение - Кэти Андрес

Соболев опасно прищурился. Желваки на его скулах заходили ходуном.

Я инстинктивно шагнула вперед и перехватила его ладонь, крепко сжимая широкие, напряженные пальцы. Только бы не сорвался. Только бы не разнес этот ресторан к чертовой матери.

— Паш? — Марк перевел тяжелый, давящий взгляд на своего лучшего инженера и друга.

Паша закрыл глаза. Сделал глубокий, рваный вдох. Он выглядел как человек, который стоит на краю крыши и собирается сделать шаг в бездну.

«Нет, нет, нет. Молчи. Просто молчи!»

Но Паша открыл глаза, посмотрел прямо на Соболева и, явно набравшись сил, произнес:

— Марк… мы давно должны были тебе рассказать.

Су-у-ука.

— Заткнись! — в панике зашипела Ритка, пиная Пашу под столом, но механизм саморазрушения уже был запущен.

— Чего рассказать? — Марк замер. Его голос упал до мертвой, абсолютной мерзлоты.

— Мы любим друг друга.

Время остановилось.

Пальцы Марка с такой нечеловеческой, сокрушительной силой сжали мою ладонь, что я едва не вскрикнула от боли — кости хрустнули. А в следующую секунду он резко разжал руку, отпуская меня, словно обжегшись.

Он смотрел на Пашу. Потом на Риту.

— Чего?

— Пап? — пискнула Рита, вжимаясь в спинку дивана.

Марк не глядя поднял руку жестом заставляя дочь замолчать.

— Ты замужем, — процедил он сквозь стиснутые зубы, обращаясь к ней, но глядя на Пашу..

— Это фиктивный брак, Марк. Она специально вышла за Артура, чтобы скрыть наши отношения и отвести от нас твои подозрения, ему это тоже было выгодно, что бы от него отвязались родители.

Мои глаза чуть не выкатились на лоб.

Я перевела взгляд на Риту — та сидела с открытым ртом, глядя на Пашу с таким же первобытным ужасом, словно он только что выдернул чеку из гранаты и положил ее на стол.

— А? — Марк издал странный, надломленный звук.

Его лицо исказилось. Вся картина мира: идеальный брак дочери со статусным наследником, лучший друг, которому он доверял спину, годы вранья прямо у него под носом — всё это рухнуло и превратилось в пыль.

— Пап! Я всё объясню!

Марк медленно, пугающе плавно поднял руку и указал пальцем прямо в грудь Паше.

— Я… я убью тебя, — голос Соболева звучал как приговор, не подлежащий обжалованию. — Сразу после того, как сверну шею этому ублюдку. Если у тебя есть хоть немного инстинкта самосохранения, Игнатьев, ты прямо сейчас сменишь имя и свалишь из страны.

Марк резко развернулся и широким, тяжелым шагом направился к выходу из ресторана.

Я осталась стоять у столика, тяжело дыша.

Перевела бешеный взгляд с бледного Паши на трясущуюся Риту.

— Вы, блять, больные⁈ Вы вообще соображаете, что сейчас натворили⁈

— Я не думала, что он всё вывалит! — всхлипнула Рита, хватаясь за голову.

— Как думаешь, куда он пошел? — бросила я, уже разворачиваясь и побежала за Марком.

Марк

Кровь в висках пульсировала так, что я почти оглох.

Расстояние от ресторана до стеклянной высотки Воронцовых, которая находилась в соседнем квартале, я преодолел на чистом, первобытном адреналине.

Я не помнил, как шел.

Перед глазами стояла сплошная красная пелена, в которой раз за разом прокручивались слова Паши.

Мой лучший друг. Моя дочь. Фиктивный брак.

Они сделали из меня конченого идиота. Год. Целый год они водили меня за нос, разыгрывая этот дешевый спектакль прямо у меня на глазах.

Охрана на входе в офис Воронцова-младшего даже не дернулась меня останавливать — в этом городе мою физиономию знали слишком хорошо, а то, с каким лицом я сейчас шел к лифтам, ясно давало понять: любой, кто встанет на пути, отправится в реанимацию.

Я поднялся на нужный этаж.

Секретарша в приемной испуганно вскочила, открывая рот, но я просто снес тяжелую дубовую дверь кабинета генерального директора так, что она с грохотом отлетела к стене.

В просторном, залитом светом кабинете шло совещание.

Человек шесть топ-менеджеров в дорогих костюмах сидели за длинным приставным столом, склонившись над графиками. На главе стола сидел Артур.

Все разом замолчали, уставившись на меня.

— Пошли нахрен отсюда! Все. Живо!

Топ-менеджерам повторять не пришлось. Они, как дрессированные крысы, мгновенно побросали свои планшеты и, стараясь не смотреть мне в глаза, ломанулись к выходу, протискиваясь мимо меня в коридор.

В кабинете остался только Артур.

Он медленно поднялся со своего кресла. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула острая тревога.

— Марк Александрович? — его голос звучал ровно, без капли страха. — Что-то случилось? Что-то с Ритой?

Одно упоминание имени моей дочери из уст этого лицемера сорвало мне последние тормоза.

Я в два длинных шага преодолел разделявшее нас расстояние. Схватил его за грудки дорогого итальянского пиджака, скомкав ткань в кулаках, и с нечеловеческой силой впечатал в стену. Удар был такой, что с полки позади него свалилась какая-то статуэтка, разлетевшись вдребезги.

— И чем это ты, скажи мне на милость, запудрил мозги моей дочери, что она согласилась на эту фальшь⁈ — прорычал ему прямо в лицо. Меня трясло. Мышцы свело судорогой от желания просто переломать ему кости.

Артур не дернулся.

Он был со мной одного роста, такой же крепкий и спортивный, и при желании мог бы ответить. Но он даже не попытался сопротивляться. Просто опустил руки вдоль туловища и посмотрел на меня своим трезвым, выдержанным взглядом.

— Давайте успокоимся, Марк Александрович, и спокойно поговорим, — произнес он, даже не повышая голоса.

— Спокойно⁈ — я встряхнул его так, что его затылок снова ударился о панель. — Ты, смеешь говорить мне о спокойствии⁈

В этот момент в коридоре раздался цокот каблуков, и в кабинет влетели запыхавшиеся Рита и Аня.

— Пап! Пап! — Рита в ужасе бросилась ко мне, вцепляясь обеими руками в мое предплечье. Ее пальцы дрожали, по щекам текли слезы, размазывая идеальный макияж. — Отпусти его! Пожалуйста, пап, не надо!

Я тяжело, со свистом втянул воздух.

Красная пелена перед глазами пульсировала, требуя выхода, но пальцы Ани, мягко и уверенно легшие мне на плечо с другой стороны, сработали как стоп-кран.

Я разжал кулаки.

Артур плавно выдохнул, поправляя смятые лацканы пиджака, но с места не сдвинулся, оставаясь стоять между мной и Ритой.

Я отступил на шаг. Посмотрел на дочь, потом на ее «мужа». От абсурдности и мерзости происходящего меня начало физически мутить.

— Год, — глухо произнес я, чувствуя, как голос садится. Я обвел их всех тяжелым, неверящим взглядом. — Год я сидел с вами за одним столом. Я поднимал тосты за вашу семью. Я вливал крупную сумму в твои проекты, Артур, поддерживал твой бизнес своим