Пристойное поведение - Кэти Андрес

Я резко повернулся к Рите. Она сжалась, словно от удара.

— А ты что все это время делала? — выплюнул и каждое слово резало меня самого изнутри. — У тебя вообще достоинства нет? Ты меня уничтожить решила? Сделать из отца посмешище? За что, дочь⁈ Чего тебе не хватало⁈

— Пап… — Рита захлебнулась рыданием. Она закрыла лицо руками, плечи ее судорожно тряслись. — Я не хотела… Я просто боялась… мы с Пашей… он…

Я не выдержал. Из груди вырвался короткий, лающий смешок, от которого Аня рядом со мной напряженно замерла.

— Паша! — я горько рассмеялся, разводя руками. — Мой лучший друг! Отлично устроились! Ну и как, Марго? Ты счастлива? Живу с одним, трахаюсь с другим в тайне от всех! Идеальная современная модель! И когда ты собиралась мне рассказать? Когда бы я внуков от «лучшего друга» нянчить начал, думая, что они Воронцовы⁈

— Марк, хватит! — жестко, с нажимом произнесла Аня, вставая между мной и Ритой. — Ты перегибаешь!

Но в этот момент Артур, до этого молча стоявший у стены, сделал шаг вперед. Он обошел меня и совершенно уверенным, защищающим жестом положил руки Марго на плечи, притягивая ее к себе. Моя дочь, вместо того чтобы отстраниться, инстинктивно подалась к нему, утыкаясь лбом в его грудь и цепляясь за его пиджак.

— Перегибаю? И давно ты знаешь Аня?

Аня.

Воздух в кабинете стал таким густым, что его тяжело было втягивать в легкие. Я знала Марка. Знала, как он маниакально помешан на контроле, как ненавидит ложь, как жестоко карает за предательство. Прямо сейчас, на моих глазах, рушился его мир.

Фундамент, на котором стояла его жизнь, рассыпался в труху: лучший друг, единственная дочь, идеальный зять — все оказались фальшивкой.

Но я не собиралась врать ему. Больше никаких недомолвок. Мы уже заплатили за них слишком высокую цену четыре года назад.

Я расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза.

— О том, что они с Пашей вместе — еще до моего отъезда в Делфт, — ровно и четко произнесла я. — А о том, что брак фиктивный — больше месяца назад. Случайно увидела их в ресторане.

Марк замер.

Его лицо, и без того напряженное, словно покрылось серой цементной коркой. Желваки перестали играть на скулах. Он просто окаменел. В его темных глазах, направленных на меня, начало медленно, страшно расползаться осознание абсолютного, тотального одиночества.

— И не сказала мне?

— Это была не моя тайна, Марк.

Он усмехнулся.

Это был короткий, надломленный звук, в котором не было ни грамма юмора. Это был звук ломающейся стальной балки.

— Не твоя тайна, — повторил он, медленно кивая самому себе. — Потрясающе.

Он сделал шаг назад. Отстранился от меня, от Риты, от Артура. Пространство между нами вдруг показалось непреодолимой пропастью.

— Значит, я здесь единственный идиот, — констатировал Марк, обводя нас всех потухшим, страшным взглядом. — Вы все всё знали. Все, блять, всё знали. Играли свои роли, улыбались мне за ужинами, кивали, а за спиной держали меня за слепого, конченого кретина.

— Папочка, пожалуйста… — Рита снова рванулась к нему, захлебываясь слезами, но Артур удержал ее, крепче прижимая к себе.

Марк посмотрел на этот жест. На то, как его родная дочь, его Марго, прячется от него на груди у чужого мужика, с которым у нее даже нет настоящей семьи.

Его губы скривились в горькой, болезненной гримасе.

— Ты так сильно меня боялась, Марго? — хрипло спросил он. Вся его ярость куда-то испарилась, оставив только зияющую, черную пустоту. — Вы все так сильно меня боялись, что предпочли годами вариться в этом дерьме, лишь бы не сказать мне правду? Я для вас кто? Надзиратель? Тюремщик?

— Ты бы не понял! — выкрикнула Рита сквозь рыдания. — Ты бы уничтожил Пашу!

— Я бы, блять, попытался понять! — рявкнул он, и в его голосе прорвалась такая невыносимая боль, что у меня сжалось сердце. — Ты моя дочь! Если бы ты пришла и сказала: «Папа, я люблю его», я бы… да, я бы сломал ему челюсть, но я бы не позволил тебе превращать свою жизнь в этот позорный цирк!

Марк тяжело, со свистом втянул воздух. Провел дрожащей ладонью по лицу.

Он перевел взгляд на меня.

И вот этот взгляд я не забуду никогда.

В нем было разочарование такой силы, что оно физически било под дых. Он смотрел на меня так, словно я только что воткнула ему нож в спину и провернула его.

— А ты… Мой самый «честный» человек. Мой «запас прочности». Ты стояла рядом со мной, спала в моей постели, смотрела мне в глаза… и тоже молчала.

— Марк, я… — сделала шаг к нему, протягивая руку, но он резко, как от огня, отшатнулся.

— Не трогай меня.

Он развернулся. Его спина была напряжена как натянутая струна. Широким, тяжелым шагом он направился к выходу из кабинета.

Я застыла на секунду, чувствуя, как внутри всё обрывается.

— Рит, разбирись со своим мужем и Пашей. И желательно так, чтобы больше никто не пострадал.

Я вылетела в коридор.

— Марк! — крикнула, увидев его широкую спину у лифтов.

Он не обернулся. Просто с силой вдавил кнопку вызова. Створки как раз начали разъезжаться, когда я подлетела к нему, вцепившись в рукав его пиджака.

— Марк, послушай меня!

Он грубо, одним резким движением выдернул свою руку из моей хватки. Шагнул в пустую кабину лифта.

— Выйди, Смирнова. Мне не о чем с тобой разговаривать.

— Я не выйду!

Кабина дрогнула и пошла вниз.

Мы стояли в замкнутом пространстве. Марк отвернулся, глядя на свое отражение в хромированной двери. Желваки на его лице ходили ходуном, грудь тяжело вздымалась. Он был похож на раненого зверя, которого загнали в угол.

— За что ты так со мной, Ань? Я же верил тебе. Только тебе одной.

У меня на глаза навернулись слезы, но я сжала кулаки, заставляя себя говорить твердо.

— Потому что я не имела права ломать ее жизнь, Марк! Да, я знала! Я узнала об этом случайно! Рита умоляла меня молчать. Это была ее тайна, ее боль! Как ты себе это представляешь? Я прихожу к тебе и говорю: «Марк, твоя дочь спит с твоим другом»? Что бы ты сделал⁈

— Я бы решил эту проблему! — рявкнул он, поворачиваясь ко мне.

— Ты бы устроил бойню! Ты бы уничтожил всё вокруг! И Рита знала это! Она боялась не того, что ты поругаешься