Куда ты денешься? - Натаэль Зика
— Ну что ж, теперь мне всё понятно. И знаешь, я Макса не осуждаю, — Вересов-старший задумчиво почесал висок, — Милана, между нами, глупа, как пробка! От такой жены он через неделю на стену полезет, а через месяц сбежит на край света. По крайней мере, я бы с такой жить не смог.
— Ладно, это уже детям решать, а не нам, — отмахнулась Вера Николаевна. — Сейчас главное — показать мальчика грамотным специалистам, поправить его здоровье. А со своей личной жизнью он потом разберётся сам.
— Согласен. Но как ты предлагаешь транспортировать взрослого мужчину, который не хочет уезжать? Тридцать лет назад его можно было уговорить, заболтать или, на худой случай, взять на руки и унести, невзирая на всякие «не хочу!», но сейчас я его просто не подниму.
И Вересов развёл руками, состряпав уморительно-виноватую рожицу.
Вера невольно рассмеялась.
— Денис, прекрати юморить, мне не до шуток. Отнесись серьёзнее, пожалуйста! Я всё продумала: первым делом надо Макса изолировать от местного персонала, заменив медсестру на проверенного врача. Предваряя следующий вопрос — врача не местного, а специально вызванного из Москвы! Найди хорошего специалиста, который сможет приехать и подстраховать нашего сына. Перевозить будем ночью — так меньше любопытных глаз. И перед выездом — надо будет предварительно высчитать хронометраж и логистику, чтобы обошлось без неприятных сюрпризов — врач даст Максу снотворное. Разумеется, не объясняя, что это снотворное. Скажет, мол, просто витамины или какой-либо нужный для восстановления препарат. А когда сын уснёт, мы его перенесём в вертолёт или автомобиль — что ты там приготовишь для перевозки. И проснётся он уже в столице.
— Вера, — Денис покачал головой, — Макс будет в бешенстве.
— А что для тебя важнее — вызвать его гнев или обеспечить ребёнку безопасность? Конечно, он будет зол, но эмоции улягутся, и мальчик поймёт, ради чего мы это сделали. Он простит. Может, не сразу, а со временем, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Но ради его здоровья я готова на всё, даже впасть в немилость.
Вересов молчал несколько секунд, потом тяжело вздохнул и отвёл взгляд.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Я попробую.
Глава 17
Через несколько часов после беседы в Заозёрск прибыл врач из Москвы — немолодой, серьёзный мужчина, один из лучших реаниматологов столицы — Вениамин Осипов. И сразу прошёл в палату, чтобы осмотреть пациента и изучить историю болезни.
Головин попытался протестовать: чужой специалист в его больнице!
— Денис Станиславович, я должен предупредить, что самовольное вмешательство посторонних лиц в лечебный процесс может иметь серьёзные последствия...
— Всю ответственность за последствия я беру на себя, — перебил его Вересов-старший. — Вам не о чем беспокоиться — мой врач всё проверит, и если результаты его устроят, он даст добро на перевозку. У вас есть какие-то возражения?
Головин уже открыл рот, чтобы высказать всё, что он думает о некомпетентности родителей пациента в целом, и о столичном снобизме в частности, но в этот миг зазвонил его телефон.
Алексей Андреевич извлёк сотовый, бросил взгляд на дисплей и буркнул: «Извините, я должен ответить».
А потом отошёл в сторону и поднёс трубку к уху:
— Да, Дмитрий Валерьянович! Да. Нет. Но у него... А как же... Не... Хорошо, я вас понял.
И обернулся к Денису с нечитаемым выражением лица:
— У меня больше нет возражений: делайте, что считаете нужным.
И, не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал по коридору.
Денис Станиславович не стал уточнять, что именно сказали Головину по телефону. Он и так знал: звонок был от человека, которому не отказывают, и тот должен был донести до главврача настоятельные рекомендации не мешать и всячески содействовать!
Но, судя по тому, что Алексей Андреевич покрылся пятнами и старательно отводил взгляд, начальство добавило ещё кое-что от себя.
Судя по выражению его лица, теперь Головин мечтал, чтобы Вересовы исчезли из его жизни раз и навсегда. Но с этим желанием Денис был абсолютно солидарен.
Между тем Осипов внимательно изучил историю болезни, просмотрел результаты анализов и снимки, сделанные за последние дни, и наконец сообщил родителям:
— Я не обнаружил противопоказаний для транспортировки — состояние пациента стабильное, риски минимальные. В Москве, разумеется, мы пересдадим все анализы заново — в нашей лаборатории, на нашем оборудовании.
Денис Станиславович коротко кивнул, взял врача под локоть и отвёл в сторону, понизив голос:
— Хорошо. Но есть один нюанс — мой сын пока не знает, что мы его перевозим. Он..., — Вересов запнулся на секунду, подбирая слова, — он не хочет пока в Москву — поссорился с невестой. Молодость, ну вы меня понимаете.
Реаниматолог кивнул:
— Да, меня предупреждали о необходимости соблюдать конфиденциальность, как и о том, что мне нужно взять с собой аптечку. В том числе безопасное, но достаточно действенное снотворное.
— Хорошо, — с облегчением ответил Денис Станиславович. — Мы с матерью себе места не находим, она даже переехала в этот город, чтобы быть рядом с сыном. А он, паршивец, ей нервы мотает: поеду-не поеду. Всем будет проще, если мой сын перенесёт перелёт в спящем состоянии.
Осипов сочувствующе на него посмотрел:
— У меня трое, так что я вас прекрасно понимаю. Не волнуйтесь, действовать будем деликатно и аккуратно. Пациент будет спать, как младенец, и ничего не заметит.
— Я договорился о санитарном вертолёте, в час ночи он сядет прямо у больницы, места достаточно.
— Понял, к этому времени пациент будет крепко спать, — ответил реаниматолог и отошёл к окну, делая пометки в своём планшете.
В палате тем временем нарастало напряжение.
— Мам, — позвал Макс Веру, которая сидела в кресле у окна, делая вид, что читает книгу, — а где Алёна Сергеевна? Она утром была, а потом куда-то пропала.
— Наверное, у неё появились другие дела или пациенты, — ответила Вера, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Но она должна быть только со мной! — Макс подался вперёд. — Что-то случилось? Она заболела? Позови мне главврача!
Вера открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь палаты открылась, и вошёл Головин.
Макс оживился:
— Алексей Андреевич, вас-то мне и надо! Поясните, пожалуйста, где моя медсестра? Почему её уже несколько часов нет на рабочем месте?
Головин перевёл взгляд на Веру, потом снова на Макса и заговорил с ледяной вежливостью:
— Максимилиан Денисович, я понимаю ваше беспокойство, но Никольская — живой человек, а не робот. Она и так провела в больнице целую неделю, не покидая стен отделения ни