Куда ты денешься? - Натаэль Зика
Вера больше не хотела топить медсестру: жизнь её уже и так наказала, оставив без мужской поддержки и с ребёнком на руках. Пусть живёт спокойно.
— Ты ошибаешься, причина та же — я хотела исключить любую опасность, — спокойным голосом ответила она. — Теперь Макс в надёжных руках, и моя душа за него спокойна.
Вересов-старший нахмурился, подозревая, что жена всё-таки лукавит. Но не стал настаивать.
Макс пришёл в себя через час.
Сначала он просто открыл глаза и долго смотрел на белый, чистый и идеально ровный потолок. Потом перевёл взгляд на стены, на окно, за которым не было знакомого больничного двора Заозёрска. И вдруг сел, резко и неловко, так что закружилась голова.
— Где я?
Вера встала, подошла к нему и наклонилась, собираясь поцеловать. Но он остановил её жестом:
— Мама, сначала объясни, что всё это значит?
— Мы в Москве, в клинике имени Семашко..., - вздохнула она.
— В Москве? И как я здесь оказался?
Максимилиан замер, видимо вспоминая предшествующие события и прикидывая, как его могли переправить так, что он даже этого не почувствовал.
— Какое сегодня число?
Она назвала. Сын кивнул и на пару мгновений прикрыл глаза. А потом схватил мать за руку:
— Зачем, мама? Моей жизни и там ничего не угрожало, я не собирался надолго задерживаться, максимум на семь-десять дней! Я так понимаю, увезли вы меня ночью, потому что прекрасно помню, что засыпал я точно в Заозёрске?
— Да, ночью. Санавиацией, чтобы сократить время в пути. И это было наше совместное решение, — вмешался Денис Станиславович. — Врачи в Заозёрске не могли дать гарантий, что инфекция не активизируется, поэтому мы перевезли тебя в столицу, в одну из самых уважаемых и престижных клиник.
— Я не тебя спрашиваю! — рявкнул Макс, глядя на мать. — Это ты всё организовала, да? Постой... вы меня усыпили, поэтому я даже не проснулся?
Вера сглотнула и бросила на мужа умоляющий взгляд.
— Сын, ты не понимаешь! — тут же заговорил Вересов-старший. — Ты прав: нам пришлось прибегнуть к препарату. Но, во-первых, это было абсолютно безопасное снотворное, к тому же ты находился под постоянным наблюдением медиков. И, во-вторых, мы пошли на это, чтобы перевозка для тебя прошла максимально комфортно.
— Усыпили, — сам себе кивнул Макс. — Как кота или собаку. Спасибо, что не окончательно.
Вера дёрнулась.
— Родители, у меня нет слов! Кажется, вы забыли, что ваш сын — вполне дееспособный взрослый человек и уже давно вышел из того возраста, когда родители могут распоряжаться его жизнью? Ваша опека перестала быть заботой — она стала клеткой!
— Максимилиан, — жалобно пробормотала мать, — это было ради твоего здоровья. В той больнице...
— Мне решать, где лечиться, а где нет! — крикнул он. — Я не ребёнок, мама! А ты... ты просто...
В этот момент в палату заглянул врач, кашлянул в кулак и обратился к Денису:
— Денис Станиславович, прошу прощения, возник вопрос по документам, нужно подойти к администратору. Это займёт всего несколько минут.
— Хорошо, — Вересов кивнул, взглянул на жену и вышел вслед за врачом.
Дверь закрылась, и в палате повисла тишина. Макс помолчал, тяжело дыша, и вдруг до него дошло:
— Это из-за неё, да? Ты специально увезла меня от Алёны? Но ведь это глупо — я в любое время могу туда вернуться, и никто не сможет меня остановить!
Глава 18
Вера почувствовала, как внутри всё обрывается. Она стояла молча, и её молчание было красноречивее любого признания.
— Да, — сказала она наконец. — Но у меня есть оправдание: я мать и боялась за тебя.
— Хочешь сказать, что Алёна представляла для меня опасность? Ты серьёзно?!
— Очень! Она... Мне рассказали о ней такое...
— Кто рассказал? Впрочем, не важно, я примерно представляю источник. Мама, ты меня разочаровываешь всё больше и больше... С каких пор ты стала верить сплетням?
И Макс посмотрел на неё с укоризной.
Вера Николаевна помедлила, зная, что переступает черту, но остановиться уже не могла.
— Алёна Никольская — бывшая жена Германа Мейера, владельца сети клиник «МедАльянс».
— Я знал, что она в разводе, — спокойно отреагировал сын. — Но не знал имени супруга. Значит, это Мейер?
— К сожалению, да, — вздохнула мать.
— Удивительно, как тесен мир... Хорошо, она была замужем за Мейером, и что в этом такого? — Максимилиан снова ощетинился. — Многие разводятся, некоторые даже после двадцати и тридцати лет брака! От чего ты меня спасала-то?
— Проблема не в самом разводе, а в его причине, — тихо произнесла мать. — Дело в том, что муж очень любил Алёну. Возможно, ты не обратил тогда на неё внимания — мы встречались с этой парой на Рождественском балу в ХХХХ году. А я запомнила, какая у Германа была ухоженная, дорого и со вкусом одетая жена. Поэтому не сразу опознала её в обычной медсестре из глухой провинции.
Макс напряжённо слушал и пока не перебивал.
— Она — как мне тогда показалось — глаз с мужа не сводила. Я ещё подумала: «Какая любящая пара!» А когда вспомнила, кого мне напоминает твоя медсестра, то кое-с кем созвонилась и не только получила фотографии, которые подтверждали мою догадку, но и узнала, почему Мейер развёлся.
Мать помолчала, собираясь с духом. Она знала: эта информация ранит сына, но будет лучше, если он узнает всё до того, как сбежит обратно в Заозёрск. Иначе правда, преподнесённая кем-то другим или самой жизнью, ударит по нему намного сильнее.
— Как оказалось, милая девочка Алёна только притворялась любящей женой. На самом деле она обычная провинциалка, которая искала в столице кошелёк потолще, понимаешь? Герман развёлся с ней, потому что жена ему изменяла.
Вот, она сказала!
Вера перевела дух и осторожно посмотрела на сына: как он?
Максимилиан сидел с нечитаемым выражением лица, а потом поинтересовался:
— И откуда у тебя эти сведения? Опять обээс*?
— Макс, я понимаю твоё желание оправдать понравившуюся тебе женщину. Если честно, мне Алёна и самой импонировала — она мила, скромна и очень хорошо за тобой ухаживала. Как медсестра и сиделка, имею в виду. Я не слепая, видела и как она