Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль - Мари Ли

Прошел месяц. Месяц, который показался мне одним непрерывным, ярким калейдоскопом из аромата свежесваренного кофе, бесконечных встреч с организаторами свадеб и долгих, страстных ночей в нашем пентхаусе.

Кофейня «Черный перец и ваниль» стала невероятно популярной. По выходным у входа выстраивалась очередь, а глянцевые журналы наперебой включали нас в списки «самых модных заведений столицы». Я наняла управляющего и расширила штат бариста, потому что физически перестала справляться с потоком клиентов, хотя всё равно старалась проводить там каждый день.

В то утро я сидела в подсобке, просматривая резюме кандидатов на должность шеф-кондитера, когда мой телефон завибрировал. На экране высветилось имя Руслана. Я улыбнулась, принимая вызов.

— Господин Багиров, вы снова собираетесь похитить меня на обед? — промурлыкала я, откидываясь на спинку кресла. — Аня, ты сейчас в кофейне? — его голос прозвучал резче, чем обычно. В нем не было привычной теплоты, только сухая, деловая собранность.

Моя улыбка мгновенно померкла. Я выпрямилась. — Да. Что-то случилось? — Никуда не выходи. Марат с тобой? — Марат дежурит в зале. Руслан, ты меня пугаешь. Что стряслось?

Я услышала, как он тяжело вздохнул. На заднем фоне раздавались чьи-то голоса и стук клавиатур — он был в своем офисе, и там явно царил хаос.

— Адвокаты Дианы сделали свой ход, — глухо произнес Руслан. — Они поняли, что юридически им нас не потопить. Скворцов дал непробиваемые показания, документы на вывод активов лежат у следователя. Поэтому они решили ударить через медиа. Грязно и низко. — Что они сделали? — у меня похолодело внутри. — Они слили в желтую прессу сфабрикованное расследование. Через подставных блогеров. Там утверждается, что Вадим всего лишь невинная жертва. Что это ты украла его деньги, а потом, используя интимную связь со мной, заставила меня разорить Степановича. Они выставляют тебя расчетливой аферисткой, которая организовала рейдерский захват холдинга чужими руками, а Диана якобы пыталась спасти компанию.

Воздух застрял у меня в горле. Я открыла ноутбук и вбила в поисковик свое имя. Первая же ссылка вела на популярный скандальный портал. Заголовок кричал кроваво-красными буквами: «Черная вдова Москва-Сити: как бывшая бариста обобрала жениха и захватила империю Руслана Багирова».

Ниже шли мои фотографии. Снимки с того самого благотворительного аукциона в изумрудном платье, вырванные из контекста кадры с Вадимом трехлетней давности. И текст, от которого меня затошнило. Каждое слово было пропитано ядом, передергиванием фактов и откровенной ложью. В статье приводились анонимные цитаты «друзей» Вадима, которые утверждали, что я годами тянула из него деньги, а потом цинично подставила, бросив в тюрьму.

— Аня? Ты меня слышишь? — голос Руслана вывел меня из оцепенения. — Не читай это дерьмо. Моя служба безопасности уже занимается блокировкой ресурсов, юристы готовят иски о клевете. Я еду к тебе. Через пятнадцать минут буду. — Я... я в порядке, — мой голос дрогнул, несмотря на все усилия казаться сильной. — Руслан, там сотни комментариев. Люди верят в это. — Мне плевать на людей. Мне не плевать на тебя. Дождись меня.

Он отключился. Я сидела, глядя на экран, и чувствовала, как к горлу подкатывает ком. Диана не сдалась. Оказавшись в углу, она решила утащить меня за собой на дно, испачкав в грязи всё то светлое, что мы с Русланом так старательно строили. Она била по самому уязвимому месту — по моей репутации, пытаясь доказать обществу, что Руслан связался с дешевой охотницей за деньгами.

Дверь подсобки приоткрылась. На пороге возник Марат. Его лицо было мрачнее тучи. — Анна Сергеевна, Руслан Викторович звонил. Сказал никого не впускать в подсобку. К кофейне стягиваются журналисты.

Я подошла к двери и выглянула в зал. За стеклянными витринами действительно собиралась толпа с камерами. Посетители кофейни нервно озирались, кто-то снимал происходящее на телефон. Это был настоящий цирк.

— Спасибо, Марат, — я отступила вглубь комнаты.

Через десять минут к кофейне подъехал кортеж Руслана. Два черных внедорожника перекрыли подъезд к зданию. Охрана оттеснила журналистов, выстроив живой коридор. Багиров вошел внутрь, быстрым шагом пересек зал и оказался в подсобке.

Он подошел ко мне, взял мое лицо в свои большие, теплые ладони и внимательно всмотрелся в глаза. — Ты плакала? — его большие пальцы мягко скользнули по моим скулам. — Нет. Я просто в бешенстве, — честно ответила я, накрывая его ладони своими. — Зачем они это делают, Руслан? Это же не поможет ей в суде. — Это давление на следствие и попытка разрушить мой имидж перед акционерами, — жестко ответил он. — Если общество поверит, что я нахожусь под влиянием мошенницы, совет директоров может инициировать вотум недоверия. Диана хочет посеять хаос. — И что мы будем делать? Будем отсиживаться, пока юристы подают в суд? На это уйдут месяцы. К тому времени этот ярлык приклеится ко мне намертво. Моя мама увидит это! Мои родственники... — Никто не будет отсиживаться, — Руслан отпустил мое лицо и достал телефон. — Мы договаривались, что решаем проблемы вместе. Юристы делают свою работу, а мы сделаем свою.

Он набрал номер и приложил трубку к уху. — Инна. Да, я. Свяжись с главным редактором «Forbes» и «Tatler». Скажи им, что я готов дать эксклюзивное, совместное интервью с моей невестой. Завтра утром. В формате прямого эфира. Никаких заранее согласованных вопросов. Да, они порвут друг друга за этот эксклюзив. Действуй.

Он сбросил вызов и посмотрел на меня. В его пепельно-серых глазах горел тот самый огонь, который когда-то помог ему построить свою империю.

— Ты готова выйти из тени, партнер? — уголок его губ дернулся в хищной усмешке. — Диана хотела медийной войны. Мы дадим ей такую войну, после которой она больше никогда не отмоется.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как адреналин вытесняет страх. Я посмотрела на кольцо на своем пальце, затем на мужчину, который верил в меня больше, чем я сама. — Готова. Разнесем их в пух и прах.

Подготовка к интервью заняла меньше суток, но мне казалось, что прошла вечность. Руслан настоял на том, чтобы съемки проходили на нашей территории — прямо в двухуровневом пентхаусе.

— Пусть они видят, что нам нечего скрывать, — сказал он утром, когда команда техников расставляла софиты и камеры в нашей просторной гостиной. — Мы пускаем их в свой дом, чтобы раз и навсегда закрыть им рты.

Я стояла перед огромным зеркалом в своей гардеробной и поправляла воротник. Я отказалась