Хаос ворон - Эвелин Флуд

Звук воды, падающей на пол, сам по себе причиняет боль. Стенки моего горла угрожают слипнуться, когда я смотрю, как она стекает.

Он останавливается, когда на дне остается едва ли дюйм воды, и я смотрю, как он протягивает мне бутылку.

Я медленно тянусь к ней, ожидая насмешки. Но он позволяет мне взять ее, и я бережно держу в руках.

Он наклоняет голову. — Пей.

Я хочу. Я хочу этого отчаянно.

Я смотрю на небольшое количество жидкости.

Джио чертыхается, когда я запускаю ее через всю комнату. — Что, черт возьми, с тобой не так, Ворона?

Пожав плечами, я откидываюсь назад и кладу руку на колено, пытаясь скрыть дрожь. — Умру сейчас, или позже. Не вижу смысла тянуть время в этой гребаной яме.

Джованни пристально смотрит на меня. Двое мужчин переглядываются, переводят взгляд на Джио и уходят, больше ничего не сказав. Когда за ними закрывается дверь, я скрещиваю руки на груди и жду.

— Ты гребаная идиотка, Катарина, — огрызается он.

Вот оно.

— Какого черта ты ее не выпила? — Его голубые глаза расширяются от недоверия. — Ты хочешь здесь умереть?

Я выдерживаю его взгляд. — Ты хочешь жить здесь, внизу? Они нас ни о чем не допрашивают. Нам не дают еду. Ты действительно хочешь затянуть это на дольше, чем нам нужно? Мы мертвы, Джио. Жалкий глоток воды не изменит исхода. Это просто немного продлит жизнь.

Его брови хмурятся. — Ты дура. Мы не знаем, что...

— Знаем, — перебиваю я, и он замолкает.

— Что? — В его словах сквозит подозрение. — Что ты знаешь?

Я прижимаю руку к боку, осторожно прощупывая кожу. — У меня жар. Боль в животе. И я… Я кашляю кровью. У меня были сломаны ребра, когда я попала сюда, и теперь у меня инфекция. Я не врач, но нетрудно установить связь.

Мне почти приятно наблюдать, как его глаза расширяются от шока. Или было бы, если бы мы не обсуждали мою надвигающуюся смерть. — Ты издеваешься надо мной.

— Какой в этом смысл? — Я фыркаю. — И все же, по крайней мере, твой силовик будет доволен.

Он искренне выглядит в недоумении. — Лео? Почему?

Я не могу удержаться от смеха. — Потому что, когда он подарил мне это… — я показываю на свою щеку. — И когда он сломал мне ребра, закапывая меня в эту гребаную могилу, он подумал, что этого достаточно, чтобы прикончить меня. И так оно и будет, в конце концов. Я уверена, ты почувствуешь облегчение, когда меня не станет, Джио. Надеюсь, они заберут мое тело. Не думаю, что вид будет приятным.

Я жду ответа. Это не заняло много времени.

— Ты полна дерьма.

Поерзав, я ложусь и прижимаюсь щекой к прохладному камню, моргая в его сторону. — О чем конкретно ты сейчас?

Он поднимается на колени и шаркает ко мне, пока цепи не натягиваются. Грязной рукой указывая на мое лицо. — Лео не делал этого с тобой.

Я моргаю в его сторону. — Как будто ты не знал? В этом замешана вся твоя чертова семья Фаско. Они затащили меня в лес, избили и похоронили. Лучиано пришлось выкопать меня после того, как они бросили меня умирать.

Люк.

Я сглатываю. Я не могу думать о нем сейчас.

Если я начну погружаться в эти мысли, задаваться вопросом, ищет ли он меня, ищут ли меня Доменико и Данте...

Пойдя по этому пути меня ждет лишь безумие. Никто не придет.

И мысли о них вызывают у меня только чувство сожаления.

Нет. Я подозреваю, что единственный выход из моего нынешнего затруднительного положения сидит напротив меня в камере и недоверчиво смотрит на меня из-под ресниц.

Я не могу не заметить его очень длинные ресницы. У меня было несколько дней, чтобы изучить его, изучить каждый изъян на его лице. Их не так уж много.

Джованни Фаско чертовски красивый мужчина.

Учитывая все обстоятельства, не самое худшее зрелище, которое я увижу, перед смертью.

В темноте это уж точно лучше, чем в гробу.

Его лицо белеет, пока он переваривает мои слова, оливковая кожа становится белой, как мел, и я прищуриваюсь. Его потрясенный вид… реальный. — Ух ты. Ты не очень-то разбираешься в своих людях, не так ли?

Его челюсть сжимается, но он все еще выглядит бледным, когда его глаза скользят по моему телу. — Они похоронили тебя.

— Ага. — Мой тон легкомысленный, но мои пальцы сжимаются вместе. Не желая вспоминать те ужасные минуты в темноте, обратный отсчет до того, как закончится кислород. — Морелли потерял половину ногтей, выкапывая меня.

— Он… откопал тебя.

Голос Джованни все еще звучит недоверчиво, и я со вздохом поднимаю лицо к потолку.

— Я думала, что он мне мерещится. — Мои слова такие мягкие, что я сомневаюсь, слышит ли он их вообще. — Знаешь, они ставили ставки. Пока засовывали меня в тот ящик. Надели мешок на голову, и делали ставки: сколько пройдёт, пока я закричу. Пока перестану дышать.

Я медленно поворачиваю к нему голову. — Я не крикунья, на случай, если тебе интересно.

Он прочищает горло. — Это, нихрена не смешно.

Я шмыгаю носом. — Я, блядь, умираю, Фаско. Нет особого смысла плакать из-за этого сейчас. Я не могу представить, чтобы эти двое принесли мне лекарства, а ты? Дай мне хотя бы пошутить, черт возьми.

Я перевожу взгляд на него. Наблюдаю, как на его лице пляшут выражения, как зарождается понимание.

А потом я закрываю глаза, блокируя любые мысли о трех мужчинах за пределами этой комнаты. Вместо этого я прислушиваюсь к дыханию Джио, к его прерывистым вдохам, когда он смотрит на меня через камеру.

И уголок моих губ приподнимается.

Люди держаться подальше от меня, пока я шагаю к границе Фаско.

К ней и прямо через нее, сокращая расстояние прямо к входной двери Джованни Фаско.

Дом большой, Джио решил все организовать в одном центральном месте. никогда не был внутри, но у нас есть свои способы узнать.

Я знаю, что дверь передо мной ведет прямо в общую зону Фаско, место, где они все собираются. На верхнем этаже находятся личные апартаменты Джованни, остальная часть здания разделена на офисы и звукоизолированные комнаты.

Три чертовых дня быть голосом разума, по крайней мере, на публике, и вот я здесь, первый, кто сломался.

Я вытаскиваю пистолет из кобуры, прежде