Хаос ворон - Эвелин Флуд

Я выдерживаю его взгляд. — Уже оказался.

Улыбка сползает с лица. — Теперь осторожнее.

Но я делаю шаг вперед, кладу руки на стол и наклоняюсь вперед. Его брови сходятся вместе, прежде чем разгладиться, когда он встречается со мной взглядом.

— Ты не мой капо, — мягко говорю я. — На самом деле, ты для меня никто. Просто насильник и убийца, который заслуживает того, чтобы гнить в аду. Так что я без колебаний советую тебе принять твое любезное предложение и засунуть его себе в задницу, Маттео.

Гнев появляется в его глазах. — Росси...

— Не сомневайся, — резко говорю я, обрывая его. — Если ты придешь за Катариной, сначала тебе придется пройти через меня. И я не Николетта Фаско, Маттео. Интересно, как ты справишься с кем-то, кто действительно может дать отпор. Если ты когда-нибудь пробовал это.

Он заставляет себя улыбнуться, хотя ярость заливает его лицо. — Возможно, мы узнаем.

Я не сомневаюсь, что однажды я встречусь лицом к лицу с этим fico. И когда придет время, я буду рад возможности отправить его в ад, где ему самое место.

— Возможно. — Я отодвигаюсь от стола. — Ты не наследник Корво, Маттео, и можешь притворяться им хоть до посинения, но это ничего не изменит. И мне интересно, полностью ли Джозеф осознает, кем ты тут себя выставляешь, здесь, в этом шикарном офисе, когда твои люди бродят по коридорам. Возможно, кому-нибудь следует дать ему знать.

Он дергается при моих последних словах, с его губ срывается бравада. — Это не мои люди. И пусть я сейчас не наследник, но все меняется, Доменико. Ты должен помнить об этом.

Я протягиваю руку вперед, и мой палец нажимает на блестящую стальную булавку на лацкане его пиджака, нажимая на нее до тех пор, пока она не впивается в кожу. — Конечно, это не твои.

Выпрямляясь, я расправляю рукава своего костюма. — Запомни мои слова и никогда больше не пытайся купить мою преданность. Меня нельзя купить, особенно такому человеку, как ты. Потому что я могу заверить тебя, что по сравнению с ней, ты ей не ровня.

Лицо Маттео темнеет от оскорбления. — Наглый щенок.

— Оставь при себе свой модный кабинет и свои слова, — бросаю я через плечо. — Попробуй прикоснуться к ней, и я, блядь, прикончу тебя, или, по крайней мере, то, что от тебя останется после того, как Катарина закончит. Считай этот разговор моим первым и единственным предупреждением.

Я выхожу, не оглядываясь, вытирая руки, как будто могу избавиться от ощущения склизкости от того, что нахожусь слишком близко к нему.

Сегодня я нажил себе врага в лице Маттео. Но я не могу заставить себя сожалеть об этом, не тогда, когда потеря Катарины единственное, что меня сейчас волнует.

И, по крайней мере, я ухожу из дома Корво с одной вещью. С одной-единственной полезной информацией.

Данте отвечает, когда я выезжаю за ворота. Я не трачу время на приветствия, зная, что ему, ни мне на них похуй. — Это не Маттео.

Он чертыхается. — У нас почти не осталось вариантов, Росси. Ты уверен?

Я обдумываю это, прокручиваю в голове его мерзкие слова и самодовольное лицо. — Уверен. Он бы хоть что-нибудь сказал, даже просто чтобы подразнить меня. Он понятия не имеет, что она пропала.

Я жду, улавливая обрывки приглушенного спора на другом конце провода. Когда Данте наконец говорит в трубку, его голос напряжен. — Люк направляется к границе Фаско. Один.

Я барабаню пальцами по рулю, обдумывая последствия. Если пойдем группой… это вызовет проблемы. Может, в одиночку у него больше шансов.

Потому что нам уже чёрт побери, нужен хоть какой-то прогресс.

Я едва успеваю сбросить звонок, как телефон снова звонит. Винсент говорит с запыхавшимся голосом, когда я поднимаю трубку.

— Дом. Кэт уже вернулась?

Я стискиваю зубы. Для Ворон Кэт где-то с заданием… и мы якобы точно знаем где.

— Пока нет. Что случилось?

Винсент вздыхает, и я хмурюсь, услышав грохот на заднем плане.

— Ничего. Скажи ей… пусть перезвонит, когда сможет?

— Конечно. — Звучит еще один грохот. — Я могу чем-нибудь помочь?

— Нет. — Он отвечает быстро. — Спасибо, Дом.

Ошеломленный, я моргаю, когда он вешает трубку. Я раздумываю, не заехать ли повидаться с Би и Пепе, прежде чем отправиться обратно в кампус, но вместо этого поворачиваю руль в сторону шоссе.

Я увижу их, когда узнаю, где она.

Давай, Кэт. Где ты?

Может быть, Морелли повезет больше, чем мне.

Мой кашель больше похож на хрип, и Джио смотрит на меня. Темно-коричневая щетина покрывает его подбородок, пиджак давно снят, рукава закатаны. Его руки покоятся на коленях. — Значит, еще не умерла?

Мне удается рассмеяться, хотя смех звучит натянуто. Я медленно опускаю взгляд, вытирая руку о брюки. Его глаза отслеживают мои движения с хищным блеском. — Пока нет. Жаль разочаровывать.

— Жаль.

Но я чувствую на себе его взгляд, когда с трудом поднимаюсь на ноги. Я бросаю взгляд на коллекцию бутылок, которые стоят вне пределов моей досягаемости, раздумывая, стоит ли снова за ними сходить.

Я понятия не имею, как долго мы здесь пробыли. Очевидно, недостаточно долго, чтобы заслужить еду, и мой желудок почти скручивается сам по себе при мысли о том, что в нем действительно что-то появится.

Дверь снова скрипит, и теперь уже знакомое зрелище — заходят люди в масками, чтобы помучить меня еще немного. Они бросают Джио бутылку с водой, и один подходит и встает передо мной. Я перевожу взгляд на отвратительное ведро рядом с ним. — Мне не нужно.

Я уже воспользовалась им однажды, пытаясь не обращать внимания на унижение от того, что помочилась перед ними. Они, по крайней мере, отвернулись, когда я наполняла его.

Но нехватка воды начинает на мне сказываться.

Я снова кашляю, и Джио хмурится. — Если вы не хотите, чтобы она умерла, дайте ей что-нибудь, чтобы она не подохла от обезвоживания.

Его слова язвительны, и я вздыхаю, вытягивая шею, чтобы оглядеть нашего тюремщика в маске. — Посмотри на себя, ты начинаешь заботиться о своей сокамернице.

— Отвали, Ворона. — Его слова короткие.

Это самое большое общение, которое у нас было за последнее время. Мы оба приветствовали тишину, погрузившись в собственные мысли. Единственное, о чем он меня спрашивал, — это о своей сестре. Постоянно. Осторожно, упорно, в попытке задушить ненависть убеждением.

И каждый раз я даю ему один и тот же ответ.

Тишина.

Другой мужчина подходит и встает передо мной, и я поднимаю глаза,