Хаос ворон - Эвелин Флуд

Дерево стонет от удара.

Я жду.

Треск.

Не особенно терпеливо. Отступая назад, я замечаю движение в окне рядом со мной, человек скрывается из виду, когда я поворачиваюсь.

То-то же.

Сегодня я не в лучшем настроении.

И тот, кому не повезло открыть эту чертову дверь, вот-вот ощутит на себе всю тяжесть этого. Мой гнев только усиливается, пока я жду, каждый удар по двери становится все сильнее.

Я не уйду, придурки. Открывайте нахуй.

В конце концов, я слышу, как с другой стороны отодвигается защелка, замки медленно открываются, пока я жду.

Когда дверь начинает открываться, я поднимаю ботинок и врезаюсь им в дерево, отчего человек, открывающий ее, отлетает назад, а я врываюсь внутрь.

Мои губы растягиваются в улыбке.

— Превосходно, — почти мурлычу я. — Как раз тот человек, которого я надеялся увидеть.

Леонардо Романо пристально смотрит на меня в ответ. — Что я могу для тебя сделать, Морелли?

Охранник Джио хрюкает, когда я быстро поднимаю пистолет и приставляю его к его лбу, когда он отшатывается. Я слежу за его шагами, когда он отступает, ствол упирается ему в череп с такой силой, что я знаю, что он оставит вмятину. — Какого черта ты...

— Романо, — перебиваю я как можно вежливее. — Рад тебя видеть. Нам с тобой давно пора немного поболтать,

Он шипит. — Ты переходишь границы, приходя сюда. Убери этот гребаный пистолет от моего лица.

Я оглядываю пустую комнату, игнорируя его слова. — Сегодня здесь тихо. Есть какая-нибудь причина, по которой твои люди удалились?

— Убирайся. — Но он сглатывает, прижимаясь спиной к стене. Я не оставляю ему ни единого гребаного дюйма пространства, прижимаясь к нему и наклоняясь, пока наши лица не оказываются на одном уровне. Крутя пистолет, я глубже вдавливаю его в его кожу.

— Как ты, наверное, можешь заметить, — бормочу я, — я не в настроении валять дурака, Романо. Где он?

Он покрывается мурашками. — Кто?

Я присвистываю сквозь зубы. — Я не буду спрашивать тебя снова. Где Джованни?

Лео бледнеет, когда я вдавливаю глубже. — Его здесь нет.

— Сейчас же, — медленно произношу я. — Почему я тебе не верю, а?

Лео пытается вырваться из-под пистолета, но другая моя рука обхватывает его за горло, сдавливая, пока он задыхается. — Я говорю... правду.

— Хорошо, — говорю я вежливо, и его глаза встречаются с моими. — Давай изменим вопрос. Где Катарина Корво?

Его лицо мрачнеет. — Надеюсь, сдохла в гребаной канаве.

Я цокнул языком. — Ну, теперь так совсем не пойдет.

Я отвожу пистолет назад и бью его по лицу, ствол врезается ему в скулу. Лео стонет, прислоняясь спиной к стене и скользя вниз, прежде чем я поднимаю его на ноги.

— Теперь у вас с Кэт есть подходящий комплект, — бормочу я, обводя глазами разрез. — Не заставляй меня спрашивать второй раз, Лео.

Он поворачивает голову, сплевывая. — Я не днаю.

Но его дыхание учащается, дыхательные пути всасывают кислород под моей хваткой.

— Я думаю, ты лжешь.

Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, оливковая кожа блестит, а над верхней губой выступили бисеринки пота. — Я не лгу. Я не знаю, где она, Морелли. И вообще, какого черта тебя это волнует?

Вместо ответа я поднимаю тыльную сторону ладони, машу ею перед ним и наблюдаю, как его лицо сморщивается в замешательстве.

— Возможно, ты заметил, что у меня не хватает нескольких ногтей, — небрежно замечаю я. — Такое обычно случается, когда выкапываешь женщину из могилы голыми руками.

Его глаза встречаются с моими, и я ловлю проблеск страха, прежде чем он прячет его подальше. — Она это заслужила.

От второго удара по моему телу пробегает волна адреналина, даже когда Лео оседает. Я хватаю его за плечи, поднимаю и прижимаю спиной к стене, убедившись, что его череп ударяется о камень, когда он стонет.

— Скоро наступит день, — шепчу я. — Я собираюсь похоронить тебя, Лео. Я вырою могилу, и положу тебя в нее с мешком на голове, а затем буду смеяться над тем, как долго ты будешь бороться, прежде чем умрешь. Я собираюсь отплатить тебе за каждую гребаную частичку боли, через которую ты заставил ее пройти. Как тебе это нравится?

Он бесполезно вырывается из моей хватки. — Ты гребаный псих.

Я наклоняю голову, прежде чем наклониться. — Ты еще не видел безумие, Леонардо. А теперь скажи мне, где я могу найти Катарину Корво, или я без колебаний убью тебя и сделаю мир лучше.

Он бледнеет. — Я не знаю!

— Ладно. — Я толкаю его еще раз, прежде чем отступаю, стряхивая с края пиджака что-то похожее на струйку крови. — Считай, что это мой единственный акт милосердия, Лео. Ты приведешь мне Катарину к концу дня. К полуночи. И если за это время с ней что-нибудь случится, или если с ней что-нибудь уже случилось, я лично оторву твою голову от твоего тела, прежде чем похороню тебя. По частям.

Ярость горит в его взгляде. Ярость, смешанная со страхом. — Я сказал, что у меня ее, черт возьми, нет.

— Может быть. — Я пожимаю плечами. — Может быть, и нет. Меня это не особенно волнует. Но в любом случае, сейчас в твоих личных интересах найти ее, и найти быстро. Давай надеяться ради твоего же блага, что это произойдет скорее раньше, чем позже.

Он сглатывает, его глаза бегают из стороны в сторону, как у загнанного зверя. Именно таким он и является. — Ты рискуешь развязать войну, приходя сюда.

Мои губы растягиваются в дикой улыбке. — Ты понятия не имеешь, чем я готов рискнуть ради нее.

Он бледнеет, когда я наклоняюсь к его лицу. — Но так уж получилось, что я ни черта не рискую. На кого бы ты ни хотел свалить вину за свое нынешнее положение, Лео, семья Фаско сломлена. Ты это знаешь, и я это знаю. Никто не придет за мной из-за этого, а если и придет, то не победит. И я знаю, что ты, блядь, врешь мне. Но в любом случае, ты найдешь ее, или я вернусь, и ты станешь мертвым гребаным Романо.

Я ударяю его пистолетом по щеке. — Capisci?

Он медленно кивает, и я отступаю от него, наклоняя голову из стороны в сторону, тем самым, разминая затекшую шею. — Хорошо поговорили. Скоро увидимся.

Я имел в виду каждое гребаное слово. Лео — ходячий труп. Я устал играть в любезность, особенно с человеком, который заживо похоронил мою маленькую ворону и оставил ее задыхаться.

Трех дней ей достаточно, чтобы задохнуться десятки раз.

И все, что я могу