Хаос ворон - Эвелин Флуд

Я не могу убежать от них, образы врезаются мне в глаза каждый раз, когда я пытаюсь их закрыть.

И это все, что мне нужно — выдержать ее взгляд, позволить ей увидеть ненависть к ее семье, которая подпитывает меня, пока ее ресницы не захлопнутся, отгораживаясь от меня.

Интересно, что видит Катарина Корво, когда закрывает глаза.

Если она спит спокойно, или если образы такие же жестокие, как мои собственные.

И пока я наблюдаю, как она медленно соскальзывает в беспамятство, ее тело даже сейчас меняется, морщины углубляются на гладкой коже ее лба… Интересно, почему я чувствую себя таким обеспокоенным из-за того, что не знаю ответа.

Я жду за дверью кабинета Джозефа Корво, стиснув зубы и скрестив руки на груди, пока он не позовет меня.

Отец Катарины наблюдает за мной, когда я останавливаюсь перед его столом. Он не приглашает меня сесть.

— Где она, Росси?

Он не выебывается. Не то чтобы я ожидал от него этого, после того, как он обрывал мой телефон, требуя поговорить с его дочерью последние три гребаных дня. Когда я открываю рот, он поднимает руку. Его глаза впиваются в мои.

— Соври мне еще раз, и я перережу тебе горло.

Мы наблюдаем друг за другом. Его спокойный тон — напоминание о том, что какую бы роль он ни играл в жизни Катарины, передо мной capo dei capi. Лидер американо-итальянской мафии не добился бы того, кем он является сегодня, принимая дерьмовые оправдания.

Я сохраняю невозмутимое выражение лица. — Она все еще сердится, сэр. Я пытался поговорить с ней, но Катарина упряма. Как вы знаете.

Рискованно, но когда Джозеф Корво смотрит на меня, я стараюсь дышать ровно. Ожидая, что топор опустится, так или иначе.

Наконец он вздыхает. — Знаешь, быть отцом дочери это трудно.

Я не двигаюсь, не реагирую на слова. Джозеф наклоняется вперед, и я встречаюсь с ним взглядом.

— Скажи ей, что она может устраивать свою маленькую истерику, — мягко говорит он. — Но если она не появится на моей свадьбе, следующий брак, который я устрою, будет ее.

Словам требуется мгновение, чтобы просочиться наружу, но когда они это делают, они врезаются мне в живот, как пули. — Сэр?

Мой голос похож на карканье. Капо Корво сплетает пальцы домиком, его глаза, твердые, как гранит, встречаются с моими. — Моей дочери повезло, что ты выступаешь в качестве ее щита, Росси. Но у меня заканчивается терпение из-за ее игр. Она придет на свадьбу с гребаной улыбкой на лице, иначе ей не понравится то, что произойдет дальше.

Он машет рукой в сторону двери, отпуская меня, не дожидаясь ответа. — Мы закончили.

Она открывается плавно, как будто мужчина по ту сторону прислушивался к нашему разговору, и я шагаю к выходу, больше ничего не говоря. Оцепенение, охватившее мое тело за последние несколько дней, распространяется в груди, когда я иду по коридору, огибая мужчин, которые расхаживают взад и вперед.

Я никого из них не узнаю.

Один из них встречает мой взгляд, и я хмурюсь, увидев насмешку на его лице, мой взгляд опускается на его рубашку. Он опускает голову, прежде чем идти дальше, и я останавливаюсь, оборачиваясь, чтобы посмотреть через плечо.

— Росси.

От этого протяжного произношения мои плечи напрягаются, и я медленно поворачиваюсь, пытаясь скрыть свое отвращение, даже когда сталкиваюсь лицом к лицу именно с тем мужчиной, которого надеялся увидеть.

— Маттео.

Кузен Катарины прислоняется к дверному проему с ухмылкой на лице. Его гротескные платиновые коронки поблескивают у него изо рта, когда он поднимает руку. — Есть минутка?

Не для тебя, злобная пизда-насильник.

Но я коротко киваю, следуя за ним в кабинет и оглядываясь по сторонам. — Отличная обстановка.

Он прищелкивает языком, опускаясь в кожаное кресло. — Налей себе выпить и присаживайся.

Мой взгляд скользит по безвкусному золотому бару, занимающему большую часть комнаты и заставленному дорогими спиртными напитками. — Не сегодня. Я за рулем.

Маттео хихикает. — Как ответственно с твоей стороны.

От его снисходительного, слегка язвительного тона у меня сводит зубы. — Что я могу для тебя сделать, Маттео?

И что ты можешь для меня сделать?

Он откидывается на спинку кресла, разглядывая меня и даже не пытаясь скрыть своего любопытства. — Доменико Росси. Знаешь, я много слышал о тебе.

Я сохраняю невозмутимое выражение лица. — Не могу представить почему.

— А ты не можешь? — Он медленно улыбается. — Верная комнатная собачка моей кузины. Говорят, что ты настоящий вожак Ворон. Есть какие-нибудь комментарии?

Я встречаюсь с ним взглядом. — Боюсь, тебя неправильно информировали.

— Да ну. — В конце нет ни намека, ни вопроса в его тоне. — Кстати, как поживает Катарина? Все еще устраивает свой маленький приступ истерики?

— С ней все в порядке, — осторожно говорю я, наблюдая за его лицом. На нем ничего нет, ни проблеска торжества. — Она желает своему отцу всего наилучшего в его браке. Если это все, мне нужно идти.

Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, веселье исчезает с его лица, сменяясь чем-то более жестким. — Сядь. Я больше не буду просить.

Я медленно поворачиваюсь к нему, приподнимая бровь. Но я не сажусь. Ярость проносится по выражению его лица, быстрая вспышка, прежде чем он разглаживает ее, и его губы растягиваются в усмешке. — О, мне кажется, ты мне нравишься, Росси.

Я смотрю на него сверху вниз. Я почти закончил этот разговор. У него нет того, что я ищу, это совершенно ясно. — Боюсь, это чувство не взаимно, Маттео. У меня нет терпения к мужчинам, которые расчленяют молодых девушек и хвастаются этим.

Он откидывает голову назад в громком, дерзком смехе, наплевав на гнев, подчеркивающий мои слова. — Осторожно, не подавись этими принципами, Доменико. Наш мир меняется. Нам нужно идти в ногу со временем и мы идем или отстаем. Тебе следует позаботиться о том, чтобы не отставать.

Он наклоняется вперед, глаза блестят. — Мне бы пригодился такой человек, как ты. Мы бы скоро избавились от этих надоедливых моральных устоев. Подумай, как весело ты мог бы провести время, вырвавшись из-под каблука Катарины.

Маттео выдерживает мой пристальный взгляд, не моргая. — Все, что ты захочешь, прямо здесь, я дам. Даже ее, если ты так отчаянно нуждаешься в ней.

Мой взгляд бесстрастен, слова ледяные, когда холодный гнев захлестывает меня от подобного намека. — Я так не думаю.

Он изучает мое лицо, приподнимая брови, словно не веря, что я могу отклонить его предложение. — Жаль. Предложение остается в силе. Смотри, как бы тебе