Развод в 45. Твой срок годности истек - Панна Мэра
Несколько секунд Ангелина стоит молча. Делает глубокий вдох и такой же медленный выдох.
— Бред какой-то. Я не верю в это мам. Я видела, как Олег смотрит на тебя. Я знаю, сколько он для тебя делает и делал. Ни один мужчина бы не стал вкладываться в женщину, которая ему безразлична.
— Тем не менее, Геля, — я пытаюсь не вспоминать события сегодняшнего дня, — зачем бы этой женщине врать?
— Как зачем? Потому что Олег влиятелен, богат и хорош собой. Ты думаешь, за него не будет конкуренции?! Да я не удивлюсь, если это все окажется просто чьей-то попыткой вас поссорить!
— Они целовались, Ангелина, — прерываю дочь, — я видела фото. Вряд ли он бы стал целовать женщину, которая просто случайно оказалась с ним рядом…
— Фото могут быть подделкой.
Я мотаю головой.
— Он был в той одежде, в которой уезжал утром и в том месте, куда ездил, чтобы решать мои дела, — делаю паузу, — Ангелина, пожалуйста, не надо давать мне надежду.
— Но просто это так странно! Он не похож на мужика, который бы так поступил…
Ангелина замолкает, задумчиво устремив взгляд куда-то вдаль.
— А ты говорила с ним после этого? Как он объяснил все происходящее? — не успокаивается дочь.
По ее живой мимике видно, как задел ее мой рассказ о ситуации с Олегом.
— Я не говорила с ним, Геля. Зачем…? Разве я не достаточно увидела, чтобы понять, что он просто мной крутил?
— Да зачем бы ему было это делать, мама?! — Ангелина едва не плачет, — он столько раз приходил к тебе на помощь! Привез тебя в свой дом! Он не требовал денег и всегда был рядом? Неужели этого мало, чтобы довериться?
— Не знаю, зачем он все это делал. Может хотел через меня задеть своего брата? Или получить через меня доступ к его документам. У мужчин всегда найдутся причины.
Ангелина протяжно вздыхает. Наверняка считает, что я поступила неправильно.
Может быть..
Но фотография с Марго до сих пор стояла у меня перед глазами. Олег с другой. И вот она уже на пороге его дома заявляет на него свои права.
— Мне кажется, что Олег просто…
— Тссс, — вдруг Ангелина хватает меня за руку и оттягивает в сторону. — смотри туда.
Я поднимаю голову, заметив в беседке стройные женские силуэты. Стаси и моей младшей дочери.
— …я не знаю, Маш, — доносится голос Стаси из беседки. — Я с ума схожу. Все думают, что это ребенок Белова, но я-то знаю, как все было.
Я тут же прирастаю к земле. Будто вкопанная.
— Ты серьёзно? — голос Маши становится тише, сдержаннее. — Ты же говорила, что это точно от него!
— Так мне было удобно говорить. Ну ты прикинь, если бы я сказала правду, что до встречи с ним другого женатого окучивала.
У меня холодеет в груди. Я чувствую, как замирает сердце — не сжимается, а просто останавливается на полудыхании.
Ангелина стоит рядом широко распахнув глаза. Словно тоже в оцеплении.
— А мой отец? — осторожно спрашивает Маша. — Он хоть не догадывается?
— Господи, конечно, нет! — Стася фыркает. — Он же идиот. Ходит с этими глазами, как собака побитая. Ему скажешь «я беременна от тебя любимый» — и всё, он твой.
У меня немеют пальцы. Я чувствую, как медленно сползаю в какую-то чёрную вату. Слова Стаси звучат как плевки. Холодные, нарочито грубые. Это не просто измена. Это — целый спектакль.
Вдруг ощущаю, как Ангелина с силой толкает меня в бок.
Я соображаю медленно. Реагирую не сразу.
— Быстрее, камеру доставай, — шипит она мне на ухо.
Я будто бы только просыпаюсь после долгого сна.
Мысли возвращаются в голову, я нащупываю в кармане телефон. Дрожащими руками достаю устройство, направляя камеру на этих двух.
Ангелина нажимает запись.
— Ну и что ты собираешься с этим делать? — не унимается Маша.
— Надо держать план до конца, пока выгодно. Пусть женится на мне. Я рожу ребенка. Мой бывший тоже темненький был и нос с горбинкой. Белов не должен заметить подвоха.
— А если тест затребует сделать?
Стася лишь тихонько смеется. Так лицемерно, так двулично, что под ребрами этот смех отзывается неприятными покалываниями.
— Ой, подруга. Не знаешь, что ли как это делается? Все продается и покупается. И молчание медсестер тоже.
Маша отвечает ей улыбкой.
Мне становится еще паршивее.
— Не переживай подруга. Я сохраню твою тайну, — произносит она, приобнимая Стасю за плечи, — главное, ублажай отца, чтобы он бабки нам с Егором выдавал.
Тугой ком становится поперек горла от этого разговора. Я не верю, что это может говорить моя дочь!
Проходит еще несколько минут полного оцепенения.
И вот, наконец, отхожу. Делаю глубокий вдох.
Ты то может и сохранишь эту тайну, доча. А вот я — нет.
Глава 64
Коля
Уже двадцать минут хожу вперед-назад по комнате, пытаясь привести нервы в порядок.
Что-то в последнее время, они стали ни к черту.
Еще и паркет под ногами, зараза, хрустит! Еще больше нервирую и без того расшатанную систему.
— Не подписала, — говорю вслух, как будто кто-то рядом. — Нина, сука, не подписала!
Сажусь на край дивана, тут же встаю. Слишком мягкий. Слишком всё раздражает.
Раньше бы она даже не моргнула. Подсунь ей бумаги — подпишет. Без чтения, без лишних вопросов.
А теперь у неё, видите ли, гордость. Самоуважение.
«Это несправедливо», — говорит.
Ей то вообще откуда знать о справедливости?! Я здесь судья! И я знаю, как все в мире устроено.
Без своего защитника Белова — она никто. И звать ее никак.
Почему я должен идти ей на уступки? Вот теперь ей ещё и