Развод в 45. Твой срок годности истек - Панна Мэра
Я криво улыбаюсь своим же мыслям.
Надо на неё надавить. Нина не из тех, кто выдерживает давление. Страх — вот её слабое место. Надо просто напомнить, кто здесь хозяин. Немного нажима — и она снова всё подпишет.
Улыбаюсь. Губы еле шевелятся, но это уже почти удовольствие. Значит, я найду способ. Раз она забыла, кто главный — напомню.
Раздается телефонный гудок. Я не глядя отвечаю.
— Николай Казимирович?
Голос Ливанова узнаю мгновенно. Он звонит крайне редко и, обычно, только по серьезным вопросам.
— Что-то случилось?
— Тут есть проблемка.
Я лишь закатываю глаза. Не хватало мне еще проблем.
Вот одна большая у меня уже есть. Она уже двадцать лет по этому дому скачет и до сих пор не свалит из него.
— Тут один клиент с Кипра прилетел, я тебе писал про него. Бизнес в Москве ведет. Короче отмазать его надо по обычной схеме.
— Ну и? В чем проблема, если по обычной схеме?
— Он хочет лично с тобой переговорить.
Я недовольно причмокиваю.
Редко встречаюсь с клиентами. Для этого есть Ливанов. И контора.
— Хреново. У меня и так дел по горло, Ливанов, — нервно постукиваю пальцами по столешнице. — А что за клиент? Фамилию напомнишь?
Ливанов медлит. Видимо просматривает свои записи по клиентам.
— Зайцев некий. В первый раз с ним дело имеем.
Новые клиенты — это всегда хорошо. Тем более состоятельные. Никогда не знаешь, кто из них потом тебе пригодиться, чтобы замолвить за тебя словечко.
Поэтому…
С клиентами я дружу. Осторожно и без слепого доверия. Но зато всегда по правилам и с выгодой для обоих сторон.
— Так а что он? Особенный какой-то?
— А хер его знает. Приперся с охранником. Про деньги не спрашивал. Сразу перевел аванс. А остальное говорит — на руки только. После разговора.
— Вот жук, а… сразу видно, что прошаренный.
Все во мне сопротивляется этой встрече.
Но клиент явно при бабках — отсыпать много может. Да и наверняка приведет потом немало своих дружков по бизнесу.
— И когда он хочет встретиться?
— Сегодня, — спокойно отвечает Ливанов.
— Сегодня? — я едва не подпрыгиваю от такой наглости.
Обычно я всегда назначаю встречи с клиентами.
А тут…
Какой-то хмырь диктует свои условия.
Я медлю. Решение дается мне с трудом. Может поступить как обычно и заставить клиента ждать пока их судья будет готов к разговору.
— Во сколько ты оценил эту сделку?
— В восемь миллионов…
Ливанов отвечает так непринужденно, словно говорит о сортах кофе.
— Во сколько?! И он согласился?
— Мгновенно. И аванс в миллион уже на счет конторы перевел.
Чувствую, как у меня потеют ладони. Я знал, что вершить правосудие прибыльно, но с такими клиентами это уже и очень приятно.
— Передай этому Зайцеву, что я согласен на встречу. Но пусть тогда сразу бабки прихватит.
Помощник удовлетворенно угугкает в трубку.
— Понял, принял. Я свяжусь с Зайцевым. На обычном месте назначать?
— Да. Не хочу светиться в центре, — холодно отвечаю Ливанову, уже представляя с какой неприличной суммой вернусь сегодня домой. — и пусть не опаздывает. Скажи, что мое ожидание тоже платное.
Цену с клиентами я всегда набиваю особенно. И это, я считаю, правильно. Они должны понимать, что встречи с судьей — это не обыденность, это — роскошь, доступная не каждому.
Я вешаю трубку и довольно улыбаюсь своему отражению.
Хоть что-то же хорошее должно было сегодня произойти.
Мысль о больших деньгах заставляет меня идти собираться.
Рубашка, пиджак. Галстук, пожалуй, сегодня не нужен. Мероприятие, конечно, важное, но, если буду слишком серьезным — могу привлечь лишнее внимание.
Проходит еще несколько минут. И вот я слышу, как открывается дверь за моей спиной.
— Мась? Ты уходишь куда-то? — в комнату на цыпочках заходит Стася.
— Да. Дела срочные появились. Но я скоро вернусь.
— Не оставляй меня с этой мымрой. Вдруг она навредит мне и нашему малышу?
Голос Стаси дрожит. Глаза на мокром месте. Еще немного и она точно разрыдается.
Мне сейчас это ни к чему.
— Я не могу взять тебя с собой, Стась. Но поверь, Нина тебе не навредит. Кишка тонка.
— Но она теперь такой безнаказанной себя чувствует из-за Белова! Вдруг опять надумает полицию вызвать!
Я прижимаю девушку к себе, крепко стискивая ее в объятиях.
— Судя по тому, что моего братца с ней сегодня нет, — улыбаюсь своим предположениям, — ее вообще уже можно не бояться.
— О чем ты, милый?
Я делаю вдох.
Отстраняюсь от Стаси, чтобы видеть ее реакцию на свой рассказ.
— Она приехала, чтобы подписать брачный договор. Одна. Без адвоката.
— Хочешь сказать, все? Олег больше не защищает ее интересы? — улыбка на губах девушки становится шире. — И значит совсем скоро она от нас отвяжется?!
— Именно. Ей осталось только подписать договор, и мы от нее навсегда избавимся. Останется только официально развестись. Но это уже формальность.
— И когда же она его подпишет? — нетерпеливо спрашивает Стася, поджимая губки, — уже столько времени прошло, а она все тянет!
Я подаюсь вперед, сжимаю руку девушки в своих ладонях.
— Все будет хорошо, дорогая. Теперь у нее нет защиты. Она загнана в угол и торговаться со мной ей совсем не выгодно, — накидываю на плечи льняной пиджак и довольно смотрю на себя в зеркало.
— И все же? Она из мести еще долго может ершиться!
— Не переживай из-за этого Стась, — целую ее в лоб, проводя рукой по животу, где бьется сердце нашего малыша. — Я заставлю ее все подписать, как только вернусь. А ты пока проследи, чтобы она ничего