Отпустить 10-го - Хлоя Уолш

Глубоко вдохнув, я взглянула в карие глаза и ответила:

— Я чувствую себя гораздо лучше, доктор. Спасибо за помощь.

В ее взгляде читалось неприкрытое разочарование.

Ничего нового.

— Хорошо, Лиззи, — сокрушенно вздохнула она. — Попробуем в следующий раз.

В тот вечер из Олд-Холл-хауса я вынес больше вопросов, чем ответов. Несмотря на все мои мольбы, взрослые так и заговаривали мне зубы, наотрез отказываясь верить, что какой-то «ребенок» способен помочь. Только зря. Со мной этот номер не пройдет. Раз они не желают ничего объяснять, сам выясню, что творится с Лиз.

Преисполненный решимости, я уже на следующий день отправился в публичную библиотеку, в научный отдел, где перебрал все пособия по медицине. К сожалению, на дом они выдавались только лицам старше шестнадцати, поэтому я снова наведался в библиотеку в выходные, после тренировок по плаванию и регби, и отксерокопировал каждую главу, посвященную раннему биполярному расстройству.

Самой полезной оказалась книга под названием «Руководство по диагностике и статистике психических расстройств». Из этого пыльного тома я узнал о человеческой психике гораздо больше, чем из всех уроков мистера Колсона, вместе взятых, и довольно быстро сделал собственные выводы о болезни моего лучшего друга.

Горя желанием доказать Лиззи, что никуда не пропаду, я каждый день выходил из школьного автобуса на ее остановке и шел к ней домой. Кэтрин и Майк горячо одобряли мои визиты, однако меня это мало заботило. Отрадно, что они постепенно проникались мыслью, что у Лиз могут быть друзья, которых не отпугнет ее болезнь, но я наведывался в Олд-Холл-хаус не ради них.

А исключительно ради их дочери.

Первые три раза я просто обнимал подругу, подбадривал, пока она рыдала у меня на плече.

В четвертую встречу она улыбнулась.

В пятую и шестую мы играли в карты.

В седьмую и восьмую сладко спала.

В девятую встала с постели и оделась.

Десятый, одиннадцатый и двенадцатый раз мы гуляли по полям и разговаривали, вернее, говорил только я.

Сегодня, в тринадцатую встречу, Лиз встретила меня у ворот семейного поместья.

— Глаза меня обманывают или это Лиззи Янг собственной персоной? — притворно ахнул я, заметив ее у металлической ограды.

Лиззи засмеялась, и, клянусь, это была самая чарующая музыка на свете. Она помахала рукой, крикнула «Привет!» — и ноги бегом понесли меня вперед.

— Черт возьми, сама Лиззи Янг, — пошутил я, прошмыгнув в боковую калитку. Потом скинул рюкзак и, ухватив ее за фланелевую рубашку, притянул к себе. — Моя девочка.

— Ага. — Она обняла меня за талию и прижалась всем телом. — Она самая.

С этими словами Лиз исполнила свой коронный номер, окончательно подтвердив, что моя лучшая подруга вернулась.

Она меня понюхала.

— Начинай уже общаться с врачами, — повторила Кива, когда мы вернулись с последнего приема.

Она твердила это всю дорогу до дома. Обычно на сеансы меня возила мама, но сегодня ей нездоровилось, а поскольку в школе были пасхальные каникулы, со мной поехал Кива.

— Я сорок пять минут просидела в коридоре и за все это время слышала тебя всего шесть раз.

— Подслушивать некрасиво, — парировала я, плюхнувшись за кухонный стол. — Это вторжение в личное пространство.

— Пфф. Ты моя младшая сестра, — выдвинула она крайне сомнительный аргумент.

Ну и ладно.

Мне было абсолютно плевать.

Практически весь сеанс я не раскрывала рта.

— Перестань, Лиз, — зудела Кива, роясь на полках в поисках чего-нибудь перекусить. — Как тебя вылечить, если ты не говоришь, что не так?

Никак.

— Я не знаю, что не так. — Я подперла рукой подбородок. — В этом вся проблема, Кива.

— По крайней мере, ты снова ведешь себя по-человечески. — Кива бедром захлопнула холодильник. — В твой прошлый приступ мы чуть не умерли от страха.

Да, я в курсе.

Кива твердила об этом как заведенная.

Вот только я совсем ничего не помнила.

Говорили, что новое лекарство вызывает сильную вялость, но скоро станет лучше. Не уверена насчет «лучше», но прежней опустошенности уже не чувствовалось.

Я снова могла встать с кровати, хотя еще недавно это требовало невероятных усилий.

Что еще хорошо, я не буянила. Вернулась в школу — под бдительным оком родителей.

Сложно сказать, миновала ли опасность. Не хотелось лишний раз обнадеживаться, ведь рассудок мог подвести в любой момент. Однако я всем сердцем мечтала выздороветь.

Раздался стук в дверь, а за ним голос Кивы:

— Лиз, твой кавалер пришел.

Я закусила губу и улыбнулась.

Если хочу стать нормальной, нужно бороться.

Значит, буду бороться.

Ради него.

Запрыгнув в среду в школьный автобус, я без капли смущения высмотрел Лиз и, отыскав ее в середине правого ряда, поспешил туда. Пристроив рюкзак между сиденьями, плюхнулся рядом с ней и обнял за плечи.

— С днем рождения, Лиз. — Я храбро поцеловал ее в щеку, никак не реагируя на похабный свист и подколы одноклассников.

— Спасибо, Хью. — Хихикнув, она придвинулась ближе. — Мне так тебя не хватало.

— Мне тоже. — Я расслабленно откинулся на сиденье. — Подарок у меня в портфеле. Вручу, как только доберемся до тебя.

— Ты же знаешь, мне не нужны подарки.

— А ты знаешь, что я все равно его подарю.

— Надолго тебя отпустили? — улыбнулась она.

— До половины девятого, — сообщил я, безумно довольный. — Мама обещала забрать меня после смены.

Ослепительная улыбка свидетельствовала, что Лиз довольна не меньше.

С марта она чувствовала себя гораздо лучше. Новая схема препаратов неплохо действовала, и я всячески подбадривал подругу, лишь бы она продолжала лечение. Лиз ненавидела таблетки, однако без них не могла жить нормально.

— Неужели тебе одиннадцать? — пробормотал я, качая головой. — А вроде только ты, шестилетняя, сидела в автобусе и нюхала мою шею, как щенок.

— О господи, — захихикала Лиз и прильнула щекой к моей