Куда ты денешься? - Натаэль Зика
— Знаю.
— А я даже не подозревал, что встречу такую жемчужину. И где? В глухой провинции.
— Время, молодой человек, — напомнила Зайцева. — Мне, конечно, приятно слышать, что вы по достоинству оценили Алёну, но что дальше-то?
— А дальше... Моя мать узнала бывшую супругу Германа Мейера, переполошилась и обманом вывезла меня в Москву. Не поверите — они накачали меня снотворным и переправили на вертолёте! Когда я очнулся и понял, что они сделали, то... Мы до сих пор не разговариваем. Но это тоже к делу не относится, это мои трудности. А проблема в том, что я сам того не желая, умудрился подставить Алёну.
— Что-то такое я и предполагала, — буркнула Зайцева. — И как же вы это учудили?
— По глупости..., — Макс замолчал, стиснул зубы и через силу выдавил: — Я случайно встретил её бывшего в ресторане, в компании силиконовой куклы. И разозлился — он выгуливает проститу... Простите! Женщин лёгкого поведения, спуская на них приличные суммы, а Алёна перебивается с хлеба на квас и работает на износ. Наверное, в тот момент у меня случилось потемнение в голове, потому что я подошёл к его столику и...
Он сглотнул.
— В общем, я бросил ему в лицо, мол, ты тут с жиру бесишься, а она там надрывается, пытаясь прокормить ребёнка. Я думал, что делаю доброе дело, что если Герман узнает, в каком Алёна положении, он поможет ей. Или, как минимум, найдёт отца ребёнка и заставит того нести за сына ответственность. Меня оправдывает — и лишь отчасти — я судил Германа по себе. Я бы ни за что не допустил, чтобы некогда близкий мне человек еле сводил концы с концами! Но я ошибся, невольно открыв ящик, который она так долго держала закрытым. И теперь у меня душа не на месте, я не могу спать и хочу исправить то, что натворил.
Полина слушала, не перебивая. Её лицо оставалось непроницаемым, но Макс видел, что она не отмахивается от его слов.
— Кроме всего прочего, вы — тот самый пациент, из-за которого её уволили, — сказала она наконец.
— Да, — кивнул он. — К сожалению, от меня ей одни беды.
Полина молчала несколько секунд, потом прищурилась и спросила:
— Ипотека ваших рук дело?
— Понятия не имею, о чём вы, — отмахнулся Вересов.
— Это вы, — кивнула Зайцева. — Не отпирайтесь! Алёне я не скажу, но мне-то вы можете признаться? Зачем?
— Потому что из-за меня её уволили, потому что я полез к её бывшему мужу, тот, видимо, поделился с матерью, и Вероника Станиславовна отправила в Заозёрск то ли детективов, то ли подельников. Из-за меня у Алёны начались проблемы, и я должен был снять с неё хотя бы одну заботу. Но Алёна ничего не должна знать, обещайте мне!
— Разумеется, — согласилась Полина, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание.
— Где вы остановились? — спросила она.
— Нигде, — признался он. — Сначала ждал у её дома, потом одна женщина сказала, что они уехали. И я решил утром поговорить с вами. Ночевал в машине. А гостиница... Я не хочу светить паспорт. Здесь люди Мейера. Будет лучше, чтобы о моём участии пока никто не знал.
Полина взглянула на часы, потом взяла свою сумку, достала из неё связку ключей и положила на стол.
— У меня приём до двенадцати, — сказала она. — Потом я подменяю коллегу и освобожусь не раньше пятнадцати часов. Адрес знаете? Мой адрес?
Макс машинально назвал улицу и номер дома.
— Всё правильно, — кивнула Зайцева. — Отправляйтесь туда, в холодильнике суп и пирог. Примите душ, поешьте и выспитесь — на вас лица нет. В зале удобный диван, запасная подушка и одеяло в шкафу. Постельное бельё найдёте там же.
Макс удивлённо посмотрел на неё, но ничего не сказал — только взял ключи и кивнул.
— Спасибо.
— Поговорим вечером, — ответила Полина и снова взяла ручку. — Пригласите следующего.
Глава 29
Макс ехал от поликлиники, и руки на руле всё ещё слегка дрожали. Разговор с Полиной Григорьевной оставил странный, смешанный осадок — она не прогнала его, не захлопнула дверь, даже дала ключи от своего дома. Но Вересов чувствовал, что это не доверие, а скорее проверка.
«Посмотрим, что ты за человек».
На глаза попалась вывеска «Восьмёрочки», и он резко свернул на парковку.
«Вот я дурак — прусь в чужой дом с пустыми руками! Надо хоть конфет, что ли, купить, а то неловко...»
Судя по снующим туда-сюда покупателям, магазин пользовался популярностью. С сомнением оглядевшись, Макс решил, что ничего другого искать не станет — вряд ли в Заозёрске есть свой вариант «Гастронома Стокманна» или «Азбуки Вкуса». Он толкнул дверь и вошёл в двери — вопреки опасению, внутри магазина оказалось чисто и приятно пахло чем-то свежим и вкусным.
Макс прошёлся по рядам, с неожиданным для себя удовольствием выбирая продукты. Он и не помнил, когда в последний раз ходил в обычный магазин, а не в элитный супермаркет с отделом деликатесов и персональным шопером.
Поколебавшись, для начала он выбрал тушку курицы, по которой было видно, что при жизни пернатая не голодала. Потом перешёл в отдел овощей и фруктов, где положил в корзину яблоки двух сортов, кисть тёмного винограда, с килограмм помидоров и столько же крепеньких огурчиков. Подумав, добавил зелени и решил взять ещё ветчины и сыра. И уже по дороге к кассе вспомнил, что, вообще-то, зашёл сюда за коробкой конфет! Пришлось вернуться.
Конфет взял две коробки — разных. Аргументировав для себя тем, что он не знает, какие любит хозяйка. И печенье в красивой коробке.
Кассирша, полная женщина, с добрыми глазами и седыми прядями в волосах, улыбнулась и сказала:
— Хороший выбор, молодой человек. На праздничный стол?
Он неловко кивнул.
— Хорошо вам посидеть и отпраздновать!
— Спасибо, — ответил он и улыбнулся в ответ.
Дом Полины оказался небольшим, деревянным, с резными наличниками на окнах и аккуратным палисадником, в котором, несмотря на осень, ещё держались поздние цветы — жёлтые и ярко-оранжевые, почти красные, как огни в сумерках.
Ключ легко повернулся в замке, и он вошёл внутрь. В прихожей пахло чем-то тёплым и домашним, от чего сразу захотелось снять обувь, оставить её у порога и пройти босиком по крашеным половицам. Чтобы он шёл, а те, отзываясь на шаги лёгким скрипом, рассказывали историю этого