Развод в 40. Новое счастье - Марина Латрина

— Вот видишь, — я улыбнулась сквозь подступившие слёзы, поражаясь этой детской способности находить неожиданное утешение там, где взрослые видят только катастрофу. — Значит, и у нас всё будет хорошо.

К вечеру, расстроенная и вымотанная, я поехала на ту самую заранее запланированную съёмку, а выйдя с площадки после окончания работы, почти не удивилась, обнаружив у выхода поджидающего меня Петю.

— Ты домой? Подвезти? — спросил он таким тоном, будто последних двух дней вовсе не существовало.

— Я на своей машине, Петь. И, честно говоря, предпочла бы доехать до дома живой, а не в компании человека, чья репутация водителя сейчас волнует меня примерно так же, как его репутация мужа.

— Тогда просто пройдусь с тобой до парковки, — он пристроился рядом, руки в карманах, будто случайный прохожий, а не муж, застигнутый в номере отеля с любовницей. — Как съёмки прошли?

— Ты серьёзно пришёл поговорить о съёмках? — я приподняла бровь. — Забавно слышать этот вопрос от человека, который пятнадцать лет считал мою работу не более чем хобби — при этом, замечу, живя на доходы от этого самого хобби первые годы нашего брака. У тебя, видимо, совсем закончились более удачные заходы для разговора.

Он вздохнул, сбрасывая маску напускной лёгкости.

— Аня, я понимаю, что тебе нужно время. Но подумай: у нас сын. Восемнадцать лет общих воспоминаний — наша первая поездка на море, когда денег хватило только на плацкарт и палатку, роды, первые шаги Серёжи, все наши смешные и глупые традиции. Неужели всё это стоит перечеркнуть из-за одной ошибки?

— Ты уже говорил это вчера, слово в слово, — сухо заметила я.

— Потому что это правда! Мы ведь правда хорошо жили.

— Мы хорошо жили, потому что я не знала, — повторила я с той же ровной интонацией, с которой произносила это уже второй день подряд, будто вбивая гвоздь чуть глубже в одно и то же место. — Разница существенная, Петя.

Он остановился, схватил меня за локоть — не грубо, скорее с отчаянием человека, который чувствует, что теряет позиции в споре, где раньше всегда побеждал.

— Хорошо. Я найму психолога, семейного терапевта, кого скажешь. Буду отчитываться перед тобой за каждую минуту рабочего дня, если потребуется. Только не разводись.

— А если я всё равно узнаю через полгода про новую Машеньку?

— Не узнаешь, — быстро ответил он. — Обещаю.

— Лучше пообещай другое, — я невесело усмехнулась. — В следующий раз хотя бы не снимай номер в том же самом отеле, где твоя жена празднует юбилей. Глядишь, продержишься подольше, чем восемнадцать лет.

Он отпустил мой локоть, и в его лице что-то изменилось — раздражение начало пробиваться сквозь фасад раскаяния.

— Аня, ты просто драматизируешь. Ты ведёшь себя так, будто у тебя миллион вариантов, если ты уйдёшь от меня. А у тебя их нет. Кому ты нужна в сорок лет, с ребёнком, без моих денег и связей? Ты хоть представляешь, сколько лишних съёмок для дешёвых каталогов тебе придётся брать, чтобы жить так, как ты привыкла?

— Ты уже задавал мне этот вопрос, — я взглянула на него почти с любопытством, будто изучала редкий экземпляр. — Правда, вчера звучало убедительнее. Сегодня — просто жалко.

Он сжал челюсти, явно понимая, что снова перегнул палку, но отступать не собирался.

— Ладно, — сказал он холоднее. — Тогда я тебе напомню: я адвокат. И если ты действительно хочешь войны — я умею воевать лучше тебя.

— Значит, увидимся в суде, — я одарила его широкой, ослепительной улыбкой — той самой, которую обычно приберегала для сложных клиентов, за секунду до того, как выставить им счёт за сорванную съёмку. — Постарайся надеть что-нибудь приличное, Петя. Тебе там ещё карьеру спасать, а не только брак.

Я обошла его и направилась к своей машине, не обернувшись ни разу. Только сев за руль и щёлкнув замком двери, я позволила себе на секунду прижаться лбом к рулю — не от слабости, а чтобы вытряхнуть из головы его голос, продолжавший звучать там ещё долго после того, как он умолк.

* * *

На следующий день, всё ещё без адвоката и всё ещё с растущим списком отказов, я решила поговорить с шефом. Виктор Аркадьевич, руководитель фотостудии, с которым я проработала бок о бок почти десять лет, выслушал меня коротко и без лишних вопросов — он давно привык, что за красивыми кадрами часто прячутся не самые красивые истории, а за идеально уложенными моделями — усталые женщины, которым едва хватает сил улыбаться на камеру.

— Мне нужен адвокат, который не побоится связаться с фирмой моего мужа, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому, а не так, будто я вот-вот сорвусь. — Пока таких не нашлось.

— Может, тебе выходной нужен, а не адвокат? — Виктор Аркадьевич взглянул на меня поверх очков с неподдельной тревогой. — Возьми пару дней, отдохни, приди в себя.

— Не нужен мне выходной, Виктор Аркадьевич, — я невесело улыбнулась. — Мой муж оказался козлом — вот и вся драма. Жизнь от этого не рухнула, просто требует небольшой генеральной уборки. А для уборки нужен хороший адвокат, а не больничный.

Виктор Аркадьевич на секунду задумался, побарабанил пальцами по столу, потом усмехнулся с каким-то мрачным удовлетворением, будто вспомнил старый должок, который наконец пригодился.

— Знаю одну компанию. Крупнейшая юридическая фирма в городе. Эти ничего не боятся — сами кого угодно съедят и не подавятся. Мы как-то судились с их клиентом по авторским правам — не самое приятное было лето, скажу я тебе, но методы у них работают. Дам тебе номер личного помощника руководителя. Скажи, что от меня.

Я поблагодарила его так искренне, что он на мгновение смутился и поспешил свести всё к шутке про то, что «хороший фотограф на дороге не валяется, надо ж как-то тебя удержать в штате». В тот же вечер, едва вернувшись домой, я набрала полученный номер и договорилась о встрече на завтра, на десять утра.

Прежде чем лечь спать, я заехала к родителям — забрать кое-какие вещи Серёжи и заодно, наконец, поговорить с ними обстоятельно, а не урывками по телефону между съёмками. Отец, обычно немногословный, встретил меня крепким, долгим объятием прямо на пороге.

— Мы тебя ждали, — сказал он просто. — Мать пирог испекла, твой любимый, с вишней.

За столом, пока Серёжа возился с конструктором в соседней комнате, мама налила чай резкими, почти