Мы, которых не было - Хелен Либерти

Пять лет эта сука была главной занозой в заднице. И наконец-то мы близки к своей цели.

— Насколько «почти»?

— Девяносто процентов, — отвечает Макс. — Контакты, переводы, пересечения по людям — все сходится. Но если сейчас дернемся, можем все просрать. Нужно время.

— Мы нужны тебе там?

— Пока нет. Но через месяц прилетайте. Завтра подтянется Стас, все подготовим. Вы с Кириллом уже на десерт.

Смотрю в сторону кухни, где Даша и Кирилл. Кирюха ловит мой взгляд и сам подходит. Я разворачиваю к нему телефон — на экране «Макс». Он сразу все понимает и кивает.

— Хорошо. Через месяц прилетим, — говорю в трубку.

— Буду держать в курсе. А у тебя сейчас главная миссия — детей не наделать. Нам они пока не нужны, — усмехается он.

— Ты, как всегда, вовремя, — фыркаю.

— Это мое кредо, брат. Ладно, я работать. Как будет новая инфа — сразу скину.

— Понял. Созвонимся.

Замена Ярикова систематически вставляет палки в колеса. Бьет по бизнесу, уводит партнеров, перекрывает сделки еще до того, как я успеваю к ним подойти.

Конечно, я не отстаю. Когда ему кажется, что он на шаг впереди, я уже делаю три. Только теперь это уже не просто бизнес. В это втянули Милену. Пока эти твари ходят по земле — она в опасности.

До сих пор не понимаю, как во всем этом замешан Сафронов. Он провернул такую операцию, чтобы вычеркнуть Милену из моей жизни, что до сих пор в голове не укладывается, как я вообще мог ему верить. Он был для меня всем — наставник, почти отец, человек, который всегда стоял рядом. А в итоге воткнул нож в спину по самую рукоятку.

Когда Кирюха сказал, что Сафронов может быть замешан еще глубже, меня реально пробрало. Не хочу в это верить, но и доверять ему больше не могу. Сразу после того, как узнал правду, поставил за ним человека. Пробили звонки и сообщения — чисто. И где-то внутри до сих пор сидит тупая надежда, что он нагадил только в моей личной жизни, а в работу не полез.

За этот месяц мы с Миленой не расстаемся ни на секунду. Решили, что я не буду снимать отдельное жилье, а перееду к ней. Она пока не знает, что теперь эта квартира оплачена на год вперед. Скажу позже, когда подойдет время следующего платежа.

Каждое утро мы просыпаемся вместе. И впервые в жизни понимаю, что такое быть по-настоящему счастливым. День начинается с улыбки моей женщины, о которой когда-то только мечтал.

Ходим на свидания, много времени проводим с Дашей, Кириллом и Антоном. Мы пытаемся наверстать все, что у нас отняли эти пять лет.

Узнаем друг друга заново. Рассказываем о своей жизни, обо всем, что произошло за это время. Она говорит, как поначалу жила у тети Вали, тянула себя на одну стипендию, экономила на всем, лишь бы не просить лишнего у родителей. Потом устроилась работать, хваталась за любую возможность, чтобы встать на ноги. И только после третьего курса начала работать с детьми, когда появилась возможность официально набирать часы практики.

В тот момент, когда она училась выживать и тащила себя сама, я жил в совсем другом мире. Где деньги, возможности и связи всегда были под рукой. И в этот момент я особенно остро понимаю, насколько разной у нас была жизнь.

Она с такой гордостью рассказывает о детях, с которыми работает, что сразу видно — она на своем месте. Спрашиваю про хобби — фанфики, но она только отмахивается: это уже в прошлом. Теперь ей ближе читать, чем писать. Я и сам это вижу — в ее комнате стеллаж забит книгами под завязку.

Я готов слушать ее часами. Но рано или поздно разговор возвращается ко мне. И вот тут уже сложнее. По сути, мне нечего ей рассказать, кроме того, что закончил универ и с головой ушел в отцовский бизнес. Без деталей, которые ей лучше не знать.

Один раз она спросила про Сафронова и отца. Пришлось тогда соврать. И этот разговор мне, честно, совсем не понравился.

— Саш, а твой отец занимался криминалом? — вдруг произносит она.

— Нет, — нагло вру, даже глазом не моргнув. — С чего ты взяла?

— Просто вся эта история с Сафроновым… он угрожал моей семье. Я подумала, что он может быть связан с чем-то таким.

— Нет, отец не был связан с криминалом, — говорю обнимая ее глядя прямо в глаза. — Но у Сафронова были свои связи. В девяностых он ими активно пользовался.

— Ладно… просто я боялась, что ты тоже можешь быть с этим связан.

Вот это уже хреново.

— В смысле?

— Ну… я бы не смогла быть с человеком, который занимается чем-то не законным или который убивает людей, — пожимает плечами.

— Есть полицейские, которые тоже убивают, — усмехаюсь, пытаясь перевести все в шутку. — Ты бы не смогла быть со мной, если бы я был полицейским?

— Это совсем другое, — она легонько бьет меня кулаком в грудь. — Если бы речь шла о защите, о твоей жизни или жизни близких — это одно. Но я все равно была бы против того, чтобы ты лишал кого-то жизни.

Зеленоглазик… ты даже не представляешь…

После этого разговора накрывает сильнее, чем ожидал. Начинаю сам все рушить, снова и снова возвращаясь к одному и тому же. Дни, которые должны были стать светлыми и счастливыми, для меня оборачиваются тяжелыми и невыносимыми. Потому что она узнает не только правду о том, что случилось тогда по моей вине, но и правду о том, кем я стал за эти годы.

Она не сможет быть с таким человеком, как я. Сейчас она рядом — счастливая и даже не подозревает, что наш мир в любой момент может развалиться.

Сука… почему все так сложно? Почему, когда я наконец нашел своего человека, снова рискую ее потерять. И снова из-за себя. Из-за того, как живу.

Понимаю, что потеряю. Потому что она этого не выдержит. От этой мысли перехватывает дыхание. Никогда в жизни не испытывал такого страха. Не хочу ее терять. Не хочу все это рушить. Нужно что-то придумать.

Стою у окна в ее квартире и смотрю вниз, во двор, где бегают дети, играют, смеются. У них вся жизнь впереди и есть выбор… у меня он тоже был когда-то. Только не тот, который хотелось. Мысли крутятся по кругу, не дают покоя, в висках начинает давить.

Не сразу замечаю, как сзади подходит Милена. Обнимает, кладет теплые ладони