Стальная нежность - Маша Драч
нерадивую жену родителям.
— Ты прекрасно знала, как я к нему… отношусь, — наморщился Петя. — Я говорил, что он
тебя хочет. Но ты так сладко пела мне о том, что я преувеличиваю, что тебе всё равно
на его желания.
— Потому что это была правда, — резко ответила я и нахмурилась. — Во всяком случае,
мне всё еще плевать на его желания.
— Поэтому ты снова с ним сегодня встретилась? Потому что плевать? — Петя рассмеялся,
но это был не хороший смех, а какой-то сухой и… холодный. Ледяной и ужасающий своей
злостью.
— Я встретилась с ним, чтобы объяснить, между нами ничего не будет. Это был… Просто
срыв. — Прошептала я и бросила в кресло свою сумку. — А как ты там вообще оказался?
— немного помолчав, спросила я. — Или ты меня по всему городу искал?
— Твой смарт, — вытерев пальцами кровь, коротко ответил Петя.
— О чем это ты?
— Я подключил к твоему смарту свою новую навигационную программу. Для тестирования.
— Что?
Мысли в моей голове закружились в каком-то новом ритмичном вихре, вытолкнув наружу
возмущение.
— Когда ты это сделал? — я полезла в свою сумку за телефоном. — И почему мне ты
ничего не сказал?
— Не сказал, чтобы протестировать программу в обычном режиме. Установил за пару
недель до того, как ты… Как наш сын умер.
— Я, по-твоему, подопытная крыса?! — пальцы мелко задрожали.
Среди прочего списка установленных приложений я не увидела ничего такого, чтобы
привлекло мое внимание.
— Это скрытая программа. Так просто ее не найдешь, — объяснил Петя.
— Ты больной! Больной и повернутый на контроле! — взорвалась я. — Получается, ты знал
обо всех моих передвижениях?
— А тебе было, что скрывать?
— Я была честна с тобой, Сталь! — я бросила телефон обратно в сумку.
— Поэтому трахалась с другим! — гаркнул Петя и снес со стеклянного журнального
столика вазу с цветами.
Это я ее здесь когда-то поставила. И цветы тоже покупала и меняла сама, чтобы
привнести немного тепла и уюта в наш дом. Теперь маленькая дизайнерская ваза
разбилась вдребезги, а несколько белых цветков лилии лежали в луже воды, будто
мертвец в луже собственной крови.
— А ты подумай, почему это произошло, — я нервно пригладила ладонями свои волосы. —
Или ты так был погружен в свою работу, что тебе не хватило времени? Я нуждалась в
тебе, Сталь!
— Я был рядом! — он взорвался не хуже, чем я. — Всё это время!
Его эмоции, которых было так много во взгляде, в каждом звуке и движении буквально
затопили меня. Просочились в рот и уши, стремясь удушить, как вода душит утопающего.
— Как манекен! Мы потеряли ребенка, Сталь! Мы! Это была не одна клетка, которая жила
всего неделю! Это был уже ребенок! Я чувствовала его в себе! Мы знали его пол!
Слышали его сердцебиение! И он умер, — я почувствовала, как у меня по щекам
покатились горячие слезы. — Я не виню тебя в этом. Моя вина в том, что я не
спохватилась раньше.
— Врачи же говорили…
— Я знаю. Знаю! Учитывая особенность беременности такой исход был возможен, несмотря
на все уколы, обследования. Но суть сейчас не в этом. А в том, что ты бросил меня
переживать всё это в одиночку.
— Агния, я тебя не бросал, — прошептал Петя, будто у него внезапно исчезли все силы,
чтобы сказать громче.
— Мы не обсуждали эту тему. Ты просто сказал, что у нас будут еще дети и записал на
сеансы к психологу. Мне не нужен психолог. Мне нужен был ты! Потому что это больно!
Потому что я оказалась не настолько сильной, чтобы быстро пережить весь этот ужас!
Но тебе наплевать. Я не дала тебе ребенка, и ты продолжил заниматься работой.
— Плевать?! — с презрением переспросил Петя. — Откуда такие выводы образовались в
твоей голове?!
— На основе элементарных наблюдений, — прищурилась я. — Спокойный, уравновешенный и
бодрый. Был один-единственный срыв на работе. Мне об этом говорила Ника. Я думала,
что это что-то значит, хотела поговорить. Но ты мило беседовал с Лерой! Для нее у
тебя были припасены и нежность в голосе, и теплый взгляд, пусть она его и не видела.
А что досталось мне? Равнодушие! Ни единой эмоции.
— Тебе нужны эмоции?! У тебя будет масса гребаных эмоций, Агния! — взревел Петя и
перевернул ни в чем невиноватый журнальный столик.
Я прижала ладони к ушам, когда раздался оглушающий звон разбитого стекла. Петя
стремительно подошел ко мне и схватив за запястья, встряхнул.
— Мне больно, понятно?! — глядя мне прямо в глаза, прокричал Петя и еще раз тряхнул.
— Пусть у меня не было такого контакта сыном, как у тебя, но это не значит, что я
ничего не чувствую! Я ждал нашего сына, как и ты. Я был благодарен тебе за то, что
ты согласилась со мной сделать этот шаг. Уверен, мы были бы хорошими родителями. Но
так распорядилась судьба. Мне и больно, и страшно. Я злюсь и ненавижу проведение за
то, что всё сложилось вот так.
— Почему ты мне никогда об этом не говорил? — прошептала я солеными от слёз губами.
— Потому что видел, каково тебе. И физически, и психологически. Я взял на себя всю
ответственность за наши жизни. Потому что реальность с ее рутиной никуда не исчезла.
Я думал, что стану для тебя тем подспорьем, что вытянет на поверхность.
Будто только сейчас очнувшись, Петя медленно отпустил меня. Его взгляд сосредоточился
на слезах, что всё еще скользили по моему лицу.
— Я делал всё, чтобы ты не чувствовала себя одинокой, — прошептал он. — Лере я только
помог с ребенком. Мы ни разу лично не встречались. Этим вопросом занимались мои
помощники.
Слушая всё это, я не ощущала облегчения. Наоборот — мне становилось только хуже. Не
получалось нормально дышать. Только сейчас я ощутила всю бескрайнюю глубину и
изощренность своего эгоизма.
Пете было больно. И вопреки этой боли, он пытался окружить меня заботой, той
нежностью, которую мог мне дать в тот момент. А я… Я просто дарила ему страдания.
Щедро. Всё лежало на поверхности и в то же время надежно скрывалось от моего
надломленного сознания.
— Это нужно прекратить, — после длительного болезненного молчания заявил Петя и
помассировал переносицу.
Мой взгляд зацепился за разбитые костяшки… Вдруг захотелось их поцеловать. Нежно.
Аккуратно. Каждую по очереди. А затем так же нежно и аккуратно обработать. Сделать
что-нибудь с припухшей и лопнувшей на скулах кожей. От этого странного желания мне
физически стало больно. И из-за этой