Школа. Питер. Любовь - Саша Керн

– Я…

Набрав побольше воздуха в лёгкие, я заговорила:

– Хотела поговорить про наш класс. Мы все учимся вместе, проводим по несколько часов в одном помещении, но каждый будто сам по себе. И… я подумала, нам надо попробовать стать ближе друг другу. Мы все хорошие ребята, и если подружимся и будет меньше ссор, то сможем пойти в поход, а потом и выпускной нам разрешат.

Кто-то усмехнулся. Я чуть помолчала и попробовала ещё раз:

– Если постараться, мы ведь можем общаться нормально, дружно… Не устраивать разборки на уроках, не оставлять после себя в классах погром… Можем же? Необязательно показывать, что ты крутой, таким агрессивным способом. Наоборот, надо показать, что мы выросли и стали сознательнее и ответственнее. Тогда и на поход директриса согласится, да и выпускной больше не будет под вопросом. Что думаете?

Несколько человек переглянулись, кто-то пожал плечами. Егоров кивнул Дане:

– А чё, прикольно. Можно мячик в лесу погонять. Или Ваську в костёр кинуть…

– Захлопнись, – буркнула в ответ Василиса.

На пару секунд повисла тишина. И с каждой секундой она становилась какой-то гнетущей. Один что-то шепнул соседу, другой скрипнул стулом, вжикнула зипка на рюкзаке.

– Всё это ерунда, – вдруг подала голос Колосовская, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. – Серьёзно? Какой поход, Наумова? Кому он нужен?

Она сидела на третьей парте среднего ряда, но выглядела так, будто восседала на троне, не меньше, а все мы вокруг – глупая челядь, которая придумывает что-то для её увеселения, эдакое новое реалити-шоу. Только попкорна ей в руках не хватало.

Я выдохнула и мысленно сжалась, почувствовав перемену в атмосфере класса.

– И действительно, что там делать? – Макс Кравцов, выслушав Колосовскую, бросил на меня скучающий взгляд и продолжил: – Комаров кормить?

Колосовская неопределённо кивала на каждую его фразу. Макс прямо сидел за столом и уверенно произносил каждое слово, подбадриваемый своими друзьями-прихвостнями. А подружки Колосовской заявили:

– Да, бред какой-то. Мы же даже палатки ставить не умеем.

– Так…

– А туалет? А душ? Брр… – добавила Сашка Васнецова. Она хоть и училась с нами раньше, но теперь числилась в свите королевы Варвары.

Я молчала, не зная, что на это ответить. На самом деле я не осознавала, что это такое – противостоять всему классу, который смотрит на тебя как на умалишённую, которая уговаривает всех не понятно на что. В голове всплывали фразы, которые я записывала в блокнот: «Можно попробовать» или «Могут не все поехать»… Но голос будто пропал, я ничего не смогла больше сказать одноклассникам, которые уже вовсю обсуждали, что предложение неудачное и весной, когда тепло, можно найти занятия поинтереснее похода.

Фролов рассматривал что-то на ноге, которой покачивал, пока всех слушал, и молча хмурился.

Ребята, решив, что разговор закончен, зашевелились, повставали со своих мест и потянулись на выход. Даня тоже прошёл мимо, засунув руки в карманы чёрных джинсов, и даже не взглянул в мою сторону. Очень хотелось хоть от него получить поддержку, но…

В горле стоял ком. Я чувствовала себя замершим камнем, будто у меня даже сердце остановилось. Представляла утром, что мы всё обсудим с одноклассниками, даже тезисы придумала, но пара слов Колосовской решила судьбу поездки всего за несколько секунд.

Ксюша подошла сзади, осторожно дотронулась до моего локтя.

– Поль? Не переживай. Ты попыталась. Мы старались, но… такой уж у нас класс. Они ничего не понимают.

Я кивнула, в горле было сухо так, что если что-то захочу сказать, то не смогу. Да ичто говорить? И так всё понятно. Но Ксю продолжала:

– Слушай, догнать надо Фролова. Он может всех переубедить. Поговори с Даней? А?

Ксюша убеждала меня в том, что я и сама знала: Данька был негласным лидером класса. Если он захочет, то и Галину Николаевну уговорит, и директора. А может вообще сам всех собрать и без учителей поехать в поход – только надо попробовать его убедить.

На автомате достав сотовый, я тут же отправила Фролову сообщение:

Встретимся на нашем месте через 15 минут. Пожалуйста, это важно.

Отправила, но вдруг опомнилась – и зачем написала про «наше место»? Хотела стереть, но увидела, что сообщение уже прочитано и Даня пишет ответ. Писал он долго, я уже думала, что он целую поэму сочиняет или пишет, почему не стоит ходить в походы, тезисно доказывая свои аргументы. Но через пару минут пришло просто:

Фролов: Ок.

– Он согласился, – перебила я монолог Ксюши, которая ещё что-то говорила мне в опустевшем классе.

– Что? Когда? – Она подскочила, заглядывая мне в телефон, но я уже закрыла переписку. Не то чтобы я не доверяла Ксюше. Раньше обо всех своих увлечениях я рассказывала Соне, а сейчас ещё не была готова открыться перед новым человеком, хоть и видела, что Ксюшка всё понимает и так.

– Сейчас. На третьем этаже, в переходе у окна. Надо идти.

Ксю схватила свой рюкзак и подтолкнула меня.

– Тогда чего ждём, пошли скорее!

Мы вышли из класса и завернули сначала в туалет – посмотреться в зеркало и припудрить носик. Конечно, это образное выражение, но всё же я немного потёрла и пощипала себя за щёки, чтобы не выглядеть такой смертельно бледной.

Конечно, разговаривать с Фроловым я не боялась, это не перед всем классом выступать. Мне было немного некомфортно остаться с ним наедине, но хотелось выглядеть более уверенной.

– Пошли, – улыбнулась я Ксю, когда она мыла руки. – Только давай так, жди меня на лестнице с другой стороны перехода, на втором этаже.

– Хорошо, – она улыбнулась в ответ. – Не буду вас смущать.

Какая же она понимающая.

– Но если вдруг переживаешь, скажи, я пойду с тобой, поддержу в любом случае.

Мне захотелось её обнять, и я не сдержала порыва. Соседка по парте ответила на обнимашки, похлопывая меня по спине. Она была чуть ниже меня, чуть полнее, но это не изменяло того, что она походила на солнышко. Волосы у неё были рыжие, кудрявые, и она всегда светилась. Зря Тимофей не замечал этого.

– Почему ты такая добрая?

Она отстранилась, сделав шаг назад, чтобы видеть мои глаза.

– Мне больше нравится, когда ты улыбаешься и шутишь. Когда мы можем обсуждать прочитанные книги и радоваться каждому дню, а не грустить.

Я улыбнулась в ответ и хотела снова её обнять, но она заторопила меня, подталкивая к выходу.

– Пошли скорее, – смущённо бубнила она. – Этот задавала Фролов может и передумать.

Мы разошлись с Ксю у лестницы, она ещё раз подбодрила меня, и я пошагала вверх, надеясь, что смогу уломать Даню быть на нашей стороне.

Но стоило мне открыть дверь в переход и зайти в коридор, как я тут же замерла. Фролов стоял, упираясь спиной в стену возле окна, руки в карманах – и во все тридцать три, или сколько у него там, улыбался какой-то выдре из одиннадцатого класса. Она хохотала с ним вместе,